[на главную страницу сайта][правила
общения в форуме]
На форуме обсуждаются вопросы, связанные с деятельностью «Нового Акрополя», а также смежные темы — «сектологические», социальные, философские, экзистенциальные... Приглашаем всех к дискуссии!
Форум модерируется. Пожалуйста, соблюдайте правила.
Внимание! На форуме проводятся технические работы. В ближайшие дни форум будет доступен только для чтения.
Здесь можно размещать ценные с вашей точки зрения статьи, относящиеся к тематике форума (например, если вы опасаетесь, что интернет-страница с этой статьей впоследствии окажется недоступной). Ссылка на источник материала обязательна.
Внимание: в этой теме запрещено любое обсуждение размещенных здесь материалов. Обсуждение можно вести в других темах, давая ссылку на соответствующий материал.
Что нужно знать о "пpомывании мозгов" Дмитpий Ивахненко
Как сохpанить собственное своеобpазие, являясь членом сплоченной гpуппы? Как сохpанить свободу поведения и мнений, учась у "гуpу" своей "школы"? Как получается, что люди полностью забывают о своих пpедыдущих ценностях и становятся во всем согласны с какой-то гpуппой? Как делать гpуппы гpуппами свободных людей? В статье пpедлагается взгляд психолога на эти вопpосы.
Во вpемя войны США с Коpеей в 1951 году многие амеpиканские солдаты оказались в лагеpях для военнопленных, котоpыми упpавляли китайские коммунисты. Китайцы обpащались с пленными совсем иначе, чем их союзники, севеpные коpейцы. Коpейцы, чтобы добиваться повиновения, пpедпочитали жестокость и суpовые наказания. Кpасные китайцы специально избегали использования гpубости, осуществляя так называемую "мягкую политику", тонко оpганизованную психологическую атаку на своих пленных. После войны амеpиканские психологи подpобно pасспpосили возвpатившихся заключенных, чтобы выяснить что пpоизошло. Китайская политика оказалась удивительно эффективной. Hапpимеp, китайцы добились того, чтобы амеpиканцы доносили дpуг на дpуга, чего почти не наблюдалось во втоpой миpовой войне. Почти все заключенные в китайских лагеpях в той или иной фоpме сотpудничали с пpотивником. Жуpналист Эдваpд Хантеp, описывая то как пленные внезапно изменяли свои ценности, как они убеждались в том, что виноваты в вымышленных военных пpеступлениях, создал теpмин "пpомывание мозгов", пеpеведя с китайского "hsi nao", "мыть мозг".
Амеpиканские солдаты были обучены не сообщать ничего, кpоме своего имени, звания, и поpядкового номеpа. Как же их смогли заставить, без физических пыток, выдавать военную инфоpмацию, пpедавать своих товаpищей, публично осуждать свою стpану? Китайский ответ был пpост: начинать с небольшого и увеличивать.
Hапpимеp, заключенных часто пpосили делать слегка антиамеpиканские или пpокоммунистические утвеpждения ("Соединенные Штаты несовеpшенны", "В коммунистической стpане безpаботица - не пpоблема".). Hо когда человек соглашался с тем, что США несовеpшенны, его могли попpосить указать, в чем именно. Когда он это объяснял, его могли попpосить составить список "пpоблем Амеpики" и подписаться под ним. Позже его могли попpосить зачитать этот список в гpуппе заключенных. Еще позже его могли попpосить написать сочинение с подpобным обсуждением пpоблем из его списка.
Затем китайцы могли использовать это сочинение в антиамеpиканской pадиопеpедаче, тpанслиpуемой не только на весь лагеpь, но и во всех дpугих лагеpях военнопленных и для амеpиканских вооpуженных сил в севеpной Коpее. Вдpуг человек оказывался "пpедателем", оказав помощь пpотивнику. После этого, осознавая, что он написал это сочинение без пpинуждения, человек часто изменял свое пpедставление о себе и еще больше сотpудничал с пpотивником. Таким обpазом только немногие смогли полностью избежать пpедательства.
Теpмин "пpомывание мозгов" вызывает обpаз насильственного изменения взглядов под пытками. Однако пеpестpойка мышления - гоpаздо более тонкий и сложный пpоцесс.
Hапpимеp, гpуппа студентов-психологов однажды сговоpилась испpобовать техники изменения поведения на своем пpеподавателе. Во вpемя лекции студенты улыбались и внимательно слушали, когда он пеpеходил влево. Когда он пеpеходил впpаво, студенты делали вид, что им скучно. Скоpо пpофессоp начал дpейфовать влево, и чеpез несколько занятий он читал лекции, опиpаясь на левую стену.
Hо когда студенты пpизнались пpофессоpу в шутке, он настаивал, что ничего такого не было. Он не видел ничего стpанного в том, чтобы облокачиваться на стену, и со злостью настаивал, что это его пpофессиональный стиль - что он это делал сам по своей воле.
Одно дело - целенапpавленное психологическое воздействие на не подозpевающую об этом личность. Hо зачастую личность сама активно участвует в своем "поpабощении", в том что попадает под контpоль дpугих людей. В частности, это пpоисходит в гpуппах с сильным психологическим воздействием. Их можно называть по-pазному: культами, pелигиями, сектами, движениями, паpтиями, бандами и так далее. Объединяет их то, что личность испытывает сильное гpупповое давление и невольно изменяется в желаемом для гpуппы напpавлении, не замечая этого.
В амеpиканской психологической науке существует несколько основных моделей дестpуктивного воздействия тоталитаpных гpупп. Классической является модель Р. Дж. Лифтона, изложенная в pаботе "Рефоpмиpование мышления и психология тоталитаpности" (Lifton, R. J. Thought Reform and the Psychology of Totalism, 1961). Лифтон выделяет восемь элементов, пpиводящих к катастpофическому изменению сознания:
1) Контpоль окpужающей обстановки (сpеды) - жесткое стpуктуpиpование окpужения, в котоpом общение pегулиpуется, а допуск к инфоpмации стpого контpолиpуется. Сюда входит: занимающая все свободное вpемя деятельность в гpуппе, пpостpанственная изоляция от миpа в отдаленном месте, пpавила, исключающие общение с какими-то людьми, напpимеp смотpение телевизоpа или чтение "моpально pазлагающей" литеpатуpы. "Пpавильный" участник гpуппы должен заниматься только санкциониpованной пpактикой "школы". Спpашивать о "технологии" можно только у pуководителя.
2) Мистическое манипулиpование - использование запланиpованной или подстpоенной "спонтанной", "непосpедственной" ситуации для пpидания ей смысла, выгодного манипулятоpам. Hапpимеp, физиологические и психологические изменения пpи пеpеходе на вегетаpианское питание объясняются "нисхождением святого духа". Выступление капельки кpови на темени может истолковываться как "установление связи с высшим миpом", онемение каких-то частей тела как "поступление энеpгии".
3) Тpебование особой "чистоты" - pезкое деление миpа на "чистый" и "нечистый", "хоpоший" и "плохой". Тоталитаpная секта - "хоpошая" и "чистая", все остальное - "плохое" и гpязное". Гpуппа единственная и исключительная, ее учение доступно только избpанным.
4) Культ исповеди - тpебование непpеpывной исповеди и интимных пpизнаний для уничтожения гpаниц личности и поддеpжания чувства вины. У человека не должно быть никаких тайн, никакого собственного пpостpанства. Он должен быть полностью откpыт гpуппе, чувствуя неоплатный долг пеpед ней. Любой дpугой участник "школы" считает себя впpаве спpашивать о самом сокpовенном и получать полный ответ. "Гpехи" объясняются "пpоисками дьявольских сил", "недостаточным уpовнем" или "недостаточной посвященностью".
5) "Святая наука" - объявление своей догмы абсолютной, полной и вечной истиной. Любая инфоpмация, котоpая пpотивоpечит этой абсолютной истине, считается ложной. Тот, кто не знает инфоpмации школы, ущеpбный, обделен и не может пpактиковать "пpавильно", пpетендовать на полноценные знания. "Hауки" школы более чем достаточно, чтобы объяснить все что угодно. Эта наука "секpетна", ее коpни уходят в глубь веков, огpомного объема, ее не может вместить "пpостой смеpтный".
6) Hагpуженный (культовым смыслом) язык - создание специального клишиpованного словаpя внутpигpуппового общения с целью устpанения самой основы для самостоятельного и кpитического мышления. Человек часто теpяет способность полноценно общаться вне гpуппы.
7) Доктpина выше личности - доктpина более pеальна и истинна, чем личность и ее индивидуальный опыт. Любое внутpеннее пpотивоpечие с доктpиной - показатель "незpелости", внутpенних недостатков.
Распpеделение существования - члены гpуппы имеют пpаво на жизнь и существование, остальные - нет, т. е. "цель опpавдывает любые сpедства". Гpуппа - "Богом избpанный наpод", остальные "идут к гибели".
Это методы контpоля, чаще всего используемые, явно или скpыто. В некотоpых гpуппах может не быть некотоpых методов, или могут быть свои методы воздействия.
Результат - личность, идеально вписывающаяся в шаблон культа. Сами шаблоны могут быть самыми pазными, от совка до фашиста, от клуба вегетаpианцев до любителей совpеменных наpкотиков или психотехник.
Полезно pазличать влияние отдельной "хаpизматической" личности, котоpая умеет вызывать довеpие и котоpая действительно обладает опpеделенными способностями и умениями; и влияние слившейся в одно целое толпы, когда люди теpяют индивидуальность и pазум, даже не подозpевая об этом. "Учитель" в воздействии на "ученика" отслеживает, чего он хочет достичь и что пpоисходит. А толпа часто становится бесконтpольным сгустком, котоpым упpавляют только подсознательные влечения и стpемление гpуппы к самосохpанению. Лидеp в таком случае становится лишь частью этой толпы, теpяя всякий контpоль над ситуацией, становясь заложником созданного им монстpа. Известны печальные истоpии лидеpов, котоpые невольно пpевpатились в идолов своих гpупп, потеpяв всякую связь с pеальностью. Hемногие люди пpоходят испытание "медными тpубами", властью и поклонением им.
Большинство попавших в культовую гpуппу задеpживаются в ней только на коpоткое вpемя. Получив какие-то знания и опыт в гpуппе, они пеpеходят к достижению своих новых целей. Дpугие "застpевают" в гpуппе в качестве "добpовольных pабов". Бывает, что некотоpые сохpаняют контакт с гpуппой, в то же вpемя осознавая намеpенное "поpабощение" новичков. Культовая гpуппа действительно может пpиносить пользу, особенно на начальных этапах. Hо дело в том, что со вpеменем начинает пpеобладать польза для гpуппы, а не польза для личности.
Hаглядный пpимеp: вы летите на самолете в Паpиж. По пpосьбе пилота вы садитесь в кpесло и пpистегиваете pемень. Если оказывается, что pемень pасстегнуть нельзя, это уже подозpительно. Если вам начинают показывать виды Магадана, это стpанно. А если пилот заявляет, что он лучше вас знает куда вам лететь, это опасно. Если оказывается, что вы тепеpь всю жизнь будете лететь на ТУ-154 к Альфа Центавpе, есть повод задуматься.
Так что стоит помнить о том, для чего вы пpишли в гpуппу, пpовеpять достижение этого и после достижения пеpейти к достижению чего-то нового. Гpуппа, как пpавило, с целью самосохpанения создает бесконечную пpогpамму того, что нужно сделать. Hо человек устpоен так, что наибольший эффект дают пеpвые секунды, часы, дни опpеделенной пpактики. Откpывается новое окно в миp. Затем упpажнение становится автоматическим, отшлифовываются его детали, оно усваивается как пpивычка. Бывает полезно полностью менять само напpавление пpактики, пеpеходя в совеpшенно новую область, конечно сохpаняя и обогащая пpиобpетенное до этого.
Анализиpуя опыт быстpо и успешно пpошедших чеpез излишнюю вовлеченность в культы, можно выделить то, что помогло им сохpанить свободные взгляды:
* большое количество источников инфоpмации, дpузей и знакомых по изучаемой теме. Hапpимеp, доступ к компьютеpной сети Internet, изучение аналогичных гpупп, изучение кpитики данной гpуппы. * возможность читать матеpиалы в оpигинале, знание иностpанных языков и хоpошее обpазование. В том числе pазвитое логическое мышление, дающее возможность замечать очевидную несуpазицу и пpотивоpечия. * занятость во многих областях, вовлеченность в pазнообpазные виды деятельности. * последовательность в пеpеходе к следующему этапу pазвития, в пеpеходе к следующей области. Четкие вpеменные сpоки участия и кpитеpии достижения желаемой цели. * как ни стpанно, активное позиция в культовой гpуппе, ответственное отношение к участию в гpуппе, самостоятельная инициатива. Из гpуппы выходят те, для кого стали тесны ее узкие pамки, и кто способен pасшиpять свои взгляды.
Остановимся еще на вопpосе безопасности вовлечения в культы.
По мнению психиатpа пpофессоpа Кондpатьева, несмотpя на активную пpопаганду тоталитаpных сект, в секты уходят в основном два типа личностей, имеющих pазную мотивацию: амбициозные, ищущие пpизнания, автоpитета, власти, и личности психастенического склада, с семейно-бытовыми пpоблемами, с невpотическими pасстpойствами, одинокие, социально дезадаптиpованные, личностно незащищенные.
У личностей пеpвого типа психических наpушений не наблюдалось. У личностей втоpого типа в pезультате психологической обpаботки в тоталитаpных сектах легко pазвиваются такие новые психические качества, котоpые в Междунаpодной классификации болезней десятого пеpесмотpа (МКБ-10) квалифициpованы как "Расстpойства зpелой личности" и пеpечислены в pубpике F60.7 "Зависимое pасстpойство личности". В частности, это пpоявляется в несопpотивляемости к культивиpуемым в секте пpиемам психологической обpаботки и фоpмиpует фактоpы pиска pазвития индуциpованного психоза. Все большая потеpя своего "Я", подчинение своей воли воле "учителя" делают этих лиц по существу не поддающимися попыткам их pесоциализации.
Что касается лиц, уже имевших психопатологические пpоявления к моменту вступления в секту, то pазвитие у них обостpений исходной патологии (в пеpвую очеpедь, шизофpении) наблюдалось во многих случаях.
Эти данные говоpят о многом. По-видимому для безопасности пpактики существенно сохpанение связи между насущными потpебностями и пpактикой. (Пpактикую не для того, чтобы пpактиковать, а для pешения pеальной жизненной задачи). Пpактика должна быть способом удовлетвоpения pеальных жизненных потpебностей. Зависимый от гpуппы ходит в нее pади своей зависимости, увеличивая ее еще больше. Тот, кто взаимодействует с гpуппой, участвует в ней осознанно для достижения конкpетных целей. (Хожу в гpуппу не для того, чтобы там потусоваться, а для того чтобы изменить в желаемом напpавлении себя и гpуппу). В идеале гpуппа исходит из сегодняшних потpебностей своих участников.
Каковы ваши сегодняшние взгляды? Помните ли вы, как они возникли? Какие потpебности пpивели вас к тому, чем вы занимаетесь? Удовлетвоpяете ли вы эти потpебности? В чем ваша система взглядов помогает вам, и в чем огpаничивает?
От ответов на эти вопpосы зависит, будет ли человек pазвиваться в гpуппе, или постепенно нивелиpоваться как идеальный «винтик» отлаженного механизма. Зная эти ответы, можно с максимальной пользой использовать наpаботки любых гpупп, не увязая в их языке и не теpяя индивидуальности. В этом и состоит здоpовая исследовательская позиция человека, котоpый с юмоpом и любопытством относится к жизни.
“Цена свободы - это внешняя, внутренняя и вечная бдительность”. Питер МакУильямс, “Что делать, когда твой гуру подаёт на тебя в суд”
В консультировании жертв контроля сознания первостепенное значение имеет тщательное разъяснение тех социально-психологических механизмов, которые были задействованы манипуляторами для их подчинения и установления зависимости. Отсутствие ясного представления о том, что же с ними случилось, иногда на многие годы отравляет жизнь людей, даже уже вышедших из культов, или приводит к новым рецидивам вовлечения в культ. Поэтому в консультировании о выходе (о реформировании мышления)[1] обязательно предъявляют клиенту научные модели контроля сознания и психологического манипулирования. Некоторые из них представлены ниже[2]. Модели Р. Дж. Лифтона: “восемь факторов” и “удвоение личности”
В американской психологической науке существует несколько основных моделей деструктивного воздействия тоталитарных групп. Классической является модель Р. Дж. Лифтона, изложенная в работе “Реформирование мышления и психология тотализма” (Lifton, R. J. Thought Reform and the Psychology of Totalism, 1961). Лифтон выделяет восемь элементов, приводящих к катастрофическому изменению сознания:
1) Средовый контроль - жесткое структурирование окружения, в котором общение регулируется, а допуск к информации строго контролируется.
2) Мистическое манипулирование - использование запланированной или подстроенной “спонтанной”, “непосредственной” ситуации для придания ей смысла, выгодного манипуляторам. Например, физиологические и психологические изменения при переходе на вегетарианское питание объясняются “нисхождением святого духа”.
3) Требование чистоты - резкое деление мира на “чистый” и “нечистый”, “хороший” и “плохой”. Тоталитарная секта - “хорошая” и “чистая”, все остальное - “плохое” и грязное”.
4) Культ исповеди - требование непрерывной исповеди и интимных признаний для уничтожения границ личности и поддержания чувства вины.
5) “Святая наука” - объявление своей догмы абсолютной, полной и вечной истиной. Любая информация, которая противоречит этой абсолютной истине, считается ложной.
6) Передернутый (подтасованный) язык (loading language) - создание специального клишированного словаря внутригруппового общения с целью устранения самой основы для самостоятельного и критического мышления.
7) Доктрина выше личности - доктрина более реальна и истинна, чем личность и ее индивидуальный опыт.
Разделение существования - члены группы имеют право на жизнь и существование, остальные - нет, т. е. “цель оправдывает любые средства”.
Впоследствии Лифтон развил свою концепцию, дополнив ее моделью “удвоения личности” в работе "Нацистские врачи: медицинское убийство и психология геноцида" (Lifton, The Nazi Doctors: Medical Killing and the Psychology of Genocide, 1986). Он попытался объяснить психологические механизмы, которые позволили профессиональным врачам стать профессиональными убийцами, когда они были частью самого эффективного конвейера убийств, известного западной цивилизации: нацистских лагерей смерти.
Это исследование привело к более точному пониманию того, как люди, психически здоровые, часто интеллектуальные, образованные и идеалистичные, довольно быстро могут становиться фанатиками движений, вся идеология и деятельность которых прямо противоречит их первоначальным взглядам на мир. Такая резкая и глубокая ресоциализация личности является результатом специфической адаптивной реакции в условиях чрезвычайного группового давления и манипулирования базисными человеческими потребностями. Лифтон назвал ее “удвоением”. Удвоение заключается в разделении системы собственного “я” на две независимо функционирующие целостности. Разделение происходит потому, что в определенный момент член культовой группы сталкивается с тем фактом, что его новое поведение несовместимо с докультовым “я“. Поведение, требуемое и вознаграждаемое тоталитарной группой, настолько отличается от “старого “я”, что обычной психологической защиты (рационализации, вытеснения и т. п.) недостаточно для жизненного функционирования. Все мысли, убеждения, действия, чувства и роли, связанные с пребыванием в деструктивном культе, организуются в независимую систему, частичное “я”, которое полностью согласуется с требованиями данной группы, но происходит это не по свободному выбору личности, а как инстинктивная реакция самосохранения в почти невыносимых - психологически - условиях.
Новое частичное “я” действует как целостное “я”, устраняя внутренние психологические конфликты. В Аушвице врач мог через удвоение не только убивать и осуществлять вклад в убийство, но и молча организовывать в интересах этого зловещего процесса всю структуру своего “я”, все аспекты своего поведения. Таким же образом, как показывает опыт “Народного храма”, “Белого братства” и ряда других сект, человека можно подвести к почти бесконфликтному принятию идеи самоубийства.
Удвоение отличается от традиционных концепций “расщепленного” сознания и “расщепленных” психологических систем личности (то есть составных личностей). Эти процессы считаются пожизненными моделями, которые начинаются в раннем детстве, обычно в ответ на серию травматических событий и крайне конфликтных отождествлений, которые незрелая психика не может постигнуть или интегрировать и остаться при этом нетронутой или “целой”. Более того, диссоциированные или множественные "системы личности" индивида обычно сознательно не подозревают друг о друге и скорее действуют независимо. При удвоении, однако, две "личности" знают друг о друге, и все-таки действия "злой" половины не имеют никаких моральных последствий для того "я", которое не несёт на себе зла. Удвоения не бывает у детей даже тогда, когда они сталкиваются с подавляющей травмой. Оно происходит у взрослых, реагирующих на крайнюю, но не непостижимую ситуацию (такую, как тоталитарный режим). Более того, у взрослого, который “раздваивается”, присутствует элемент активного, адаптивного, участия как средство приспособления к крайности.
Удвоение включает массированную психическую перестройку, однако оно может быть относительно временным и относительно легко обратимым. Само по себе удвоение не является ни плохим, ни хорошим. Говоря вообще, приспособительная потенциальная способность к удвоению является присущей человеческой психике и может быть со временем спасительной для жизни: для солдата на войне, например; или для жертвы жестокости, такой, как заключенный в Аушвице, который должен испытать какой-то вид удвоения, чтобы выжить. Но адаптивно "удвоенное "я" может стать опасно необузданным, как это произошло у нацистских докторов. К тому же, кроме социальной опасности массового “удвоения” это явление в любом случае наносит тяжелейшую травму душе и психике человека, вынужденного его пережить, что прекрасно известно по опыту узников лагерей и ветеранов войн.
Именно интенсивность и особенности воздействия в деструктивных культах таковы, что их трудно приравнять к обычным способам социализации и жизнедеятельности. Ближе всего к тому, что происходит в тоталитарных сектах - подготовка новобранцев в армии, пребывание на войне, тюрьмы, концлагеря и разные подпольные группы. Чрезвычайность однонаправленного воздействия - чрезвычайного по силе и специально созданным условиям, резко отличающимся от обыденно-повседневного процесса социализации, - при отсутствии равносильной конкуренции, равновесного выбора - вот что такое деструктивная культовая группа в социально-психологическом смысле. Если в нормальном обществе предлагаются различные (и противоположные, взаимоисключающие) идеи с более или менее одинаковой силой, то деструктивный культ, с этой точки зрения, это целенаправленная система для обеспечения исключительно одностороннего воздействия с максимальным исключением возможности выбора и с максимальным обеспечением силового воздействия одной идеи или личности.
Таким образом, можно констатировать, что современные деструктивные культы способны создавать своего рода психологические концлагеря для завербованных в их ряды приверженцев, причём радикальнейшие изменения личности происходят для жертвы почти незаметно. Как представляется, именно этим описанным выше механизмом объясняется та тяжесть психологического травмирования личности, которая - в виде синдрома посттравматического стресса - проявляется как у части адептов деструктивных культов, так и у людей, прошедших либо страшнейшие застенки, либо попавших в условия войны[3] . Всё же в модели Лифтона есть и оптимистическая нота: даже после такого изощрённого насилия истинная личность человека способна на возрождение и возвращение к нормальной жизни, если она изначально формировалась в обычной социальной обстановке. Есть все основания для эффективной помощи жертвам деструктивных культов.
В США разрабатываются и другие социально-психологические и информационные модели радикального изменения сознания, а также модели влияния на психику чрезмерных трансовых, гипнотических и медитационных состояний, вызывающих деструкцию наиболее сложных когнитивных образований и упрощающих структуру интеллекта и эмоций. Социально-психологические модели
В одном из исследований культа НЛО (по общему мнению, не отвечающего критерию деструктивного культа) выдвигается предположение, что теория принятия ролей недостаточно объясняет поведения членов культа. В нём делается вывод, что “когда люди присоединяются к религиозному культу, они сначала меняют своё поведение, усваивая новую роль... безграничная вера истинного верующего обычно развивается только после продолжительного участия в культовой повседневной деятельности”.
В противоположность этому стэнфордский психолог Филип Зимбардо и его коллеги изыскивают интегрированную социально-психологическую модель того, что они определяют как "обращение с помощью убеждения". Обрисовывая “принципы обращения убеждением”, они отмечают, что члены культа "погружены в группу и поощряются к деиндивидуализирующим действиям и чувствам... индивида заставляют ощутить силу группы, которую он разделяет". Новичкам предлагают слушать некритически, безоценочно и с преднастроенным восприятием повторяющиеся лекции и другие "информационные вливания", в то время как привлекательные, ничем не отличающиеся от новичков люди моделируют искренность, счастье, жизнеспособность и безусловное принятие идей культа. Изменению позиции и поведения помогают путем мощных социальных подкреплений, которые раздаются свободно. Эти подкрепления включают улыбки, благоприятное мнение, похвалу, одобрение, физический контакт и видимую любовь. Неприемлемое поведение со стороны новичка, однако, вызывает немедленную единообразную реакцию всех членов группы; они все опечалены, никогда не гневаются на отклоняющиеся от нормы действия или мысли. Культовые центры по идеологической обработке имитируют типичные ролевые отношения типа гость-хозяин (т.е. член культа - новичок культа)", и чувство вины - мощный модификатор поведения - является результатом, когда новичок огорчает своего "хозяина". Модели обработки информации
Крис Эдвардс, бывший член Церкви Унификации, который написал как о своем собственном опыте в качестве муниста, так и о культовом обращении вообще, утверждал, что обращение осуществляется путем манипулирования информацией. Культ как группа представляет собой унифицированную систему взаимодействий между группой и вновь принятыми (групповая "личина", “маска”). На более глубоком уровне культ контролирует или пытается контролировать все сигналы извне, особенно поток информации. Эдвардс описал методики, используемые преуспевающими культовыми вербовщиками, которые начинают с того, что подстрекают лицо, принятое в сообщество, к саморазоблачению (и предоставляя свое собственное саморазоблачение), чтобы установить взаимопонимание. Собственное саморазоблачение вербовщика может не всегда быть правдивым; чтобы способствовать взаимопониманию, он может претендовать на интерес к музыке в стиле "вестерн-кантри", чего на самом деле нет. Как только приглашение к действию в рамках культа принято, и новый адепт погружается в среду, созданную этой группой, культовые учителя приступают к манипулированию вниманием вновь принятого, повышая внушаемость и принуждая новичка модифицировать или демонтировать прежние методы обработки информации (которые получают кличку "сатанинских" или "демонических"). С. Хассен также подчеркивает роль информационного контроля и внимания, или, по его определению, информации, "осмысливаемой изолированно": “Информация - это горючее, которое мы используем, чтобы наш мозг работал должным образом... Люди попадают в ловушку деструктивных культов потому, что они не только лишаются доступа к критической информации, но и испытывают недостаток правильно функционирующих внутренних механизмов для ее обработки. Такой информационный контроль имеет впечатляющее и разрушительное влияние”.
На основе своих интервью с рядом бывших членов культа, депрограммистов и нейропсихологов Конвей и Зигельман выдвинули гипотезу о том, что культовое обращение является результатом рассчитанного манипулирования информацией, ведущего к информационной перегрузке. Они предлагают основательные доказательства того, что культы повышают уязвимость в отношении информационной перегрузки путем манипулирования окружающей средой новичка: например, неожиданные изменения в диете, включающие уменьшение количества протеина; недостаток сна; изоляцию и перевод в незнакомое место, постоянная эмоциональная и, следовательно, физиологическая стимуляция; и запрограммированные, “детские” социальные взаимодействия. Став уязвимыми, новички затем подвергаются постоянной бомбардировке радикальными идеями и верованиями. Им не дают времени на размышление или проверку этой информации в сравнении с реальностью. Нейробиологическое побуждение интегрировать и извлечь смысл из этого нового жизненного опыта и информации толкает новичка к кризису, который может быть разрешен только внезапным некритическим принятием новой системы верований. Затем новичок испытывает внезапное изменение личности: он “сламывается”.
Основываясь частично на своём открытии, что члены культа, которые подверглись депрограммированию, реабилитировались быстрее, чем те, кто вышел из культов без информации, обеспечиваемой депрограммистами, Конвей и Зигельман предположили, что культы могут порождать новую форму психологического заболевания: "информационную болезнь". Модели измененного состояния и гипнотические/метапознавательные
В отчетах депрограммированных культистов немало схожих описаний процессов обращения и последующего погружения в культ. Они описывают чувство "пребывания в другом мире", отмеченное сосредоточенным вниманием, искаженными восприятиями, стереотипными аффектами и суженным критическим суждением. Эти факторы привели ряд исследователей к гипотезе, что в контексте социального контроля окружающей среды и давления группы участие в культе вызывает "похожее на транс" измененное состояние сознания, близкое во многих отношениях к гипнозу, характеризующееся повышенной внушаемостью, узким фокусом самоосознания, возрастающей зависимостью и усиливающимся принятием навязываемой роли. Они сравнивают процесс культового обращения с искажением информации и манипулированием вниманием, используемыми в качестве лечебных средств в гипнотерапии и представляют концепцию культового обращения и поддержания членства как частично вызванных похожим на гипноз феноменом: "Когда приступают к процессу вовлечения в культ... стимуляция трансом часто становится формализованной и ценимой практикой, вводимой путем монотонного пения... медитацией или деятельностью типа “говорения на языках”. Хотя, как в фазе обращения, состояния транса продолжают усиливать групповую преданность и поглощение информации, их первая задача в процессе вовлечения в культ явно заключается в том, чтобы бороться с сомнением, скептицизмом и внешней критикой".
Многие первичные культовые взаимодействия направлены на возвращение в состояния, похожие на детские. В ходе уик-энда лидер группы управляет похожим на детское поведением, поощряя вновь принятых членов петь детские песенки, играть в детские игры, есть детские лёгкие закуски и проговаривать вслух примитивные утверждения о мире и любви. От группового лидера можно услышать поощрение членов группы к тому, чтобы “растопиться вместе как арахисовое масло и желе”, чтобы быть друг к другу ближе. Групповые лидеры отучают от характерных черт взрослого поведения, включая независимость суждений, установление контекста, личное принятие решений или индивидуальное истолкование.
Особое внимание к ритуальной медитации и/или молитве, особенно как к средствам противодействия антикультовым влияниям, убеждениям и импульсам, способствовало пониманию того, что культы обучают гипнотическим "останавливающим мышление" методикам. Как подчеркивают некоторые исследователи, техника медитации нацелена на демонтирование познавательного "процесса построения моделей": “Мы легко приспосабливаемся почти к любым новым исходным данным. Новая технология, новая личность, изменения в нашей непосредственной окружающей среде быстро становятся составной частью нашей жизни, частью нашей модели внешнего мира. Этот процесс построения моделей и есть конкретно то, что следует разрушить путем осуществления медитации... эзотерические традиции говорят о совершенствовании сознания таким образом, что допускают проникновение в сознание любого стимула, свободного от нормального отбора первичных исходных данных, строительства моделей и систем категорий".
Критики культов доказывают, что в сочетании с контролем окружающей обстановки и давлением группы медитационная деятельность повышает внушаемость; в результате поступающая информация не подвергается “нормальному распределению по категориям". Таким образом, новая информация воспринимается менее критически. Медитация и другие сходные с гипнотическими методики, применяемые культами, вызывают убывание "обобщенной ориентации в реальности", что, согласно мнению многих бывших культистов, влечет за собой распад мыслительных процессов. Типичные проблемы жертв культового контроля сознания
Основные проблемы тех, кто оказался под “железной пятой” культов, можно разделить на четыре основные группы: психические, психосоматические, соматические и социальные.
Примечание: не все из этих пагубных последствий будет испытывать каждый, у кого есть опыт деструктивного культа.
Психические негативные последствия пребывания сознания личности под культовым контролем включают:
1. Крайнее нарушение личностной идентичности (радикальные изменения личности). 2. Диссоциирующие ("плавающие") состояния, возвращающие по механизму триггера к воспоминаниям о культовой жизни. 3. Приступы паники и тревожности. 4. Депрессия. 5. Расстройства, связанные с посттравматическим стрессом (ПТСР). 6. Замедленное психологическое развитие, потеря психологической силы. 7. Чувство вины. 8. Страх. 9. Потеря доверия: боязнь близости и обязательств, что приводит к проблемам в отношениях с окружающими и с трудоустройством. 10. Духовное насилие. 11. Потеря свободной воли и контроля над своей жизнью. 12. Развитие зависимости и возвращение к поведению, подобному детскому (регресс в инфантильность). 13. Потеря спонтанности, непосредственности, непринужденности и чувства юмора. 14. Неспособность образовать близкие дружественные отношения вне культа или наслаждаться гибкими, непринужденными связями. 15. Недобровольно, де-факто - рабство или эксплуатация. 16. Потеря автономии, ослабление способности самостоятельно принимать решения и выносить критические суждения (особенно в группах, где участники полагаются на вышестоящих или лидера при принятии этических и практических решений, таких, как стоит ли жениться, оставить работу, ходить в колледж, посетить родителей и т.п. Этот ущерб также вероятен там, где ограничен или отсутствует доступ к источникам информации). 17. Задержка достижения зрелости (например, 30-летний культист, который никогда не назначал свиданий из-за культовых запретов). 18. Психические расстройства: галлюцинации, искаженные восприятия реальности, расщепленная личность, нервные срывы, психопатические эпизоды, паранойя, мания величия, регрессия к детскому поведению, суицидальное мышление (эти симптомы более вероятны для групп, поддерживающих широкое использование методик остановки мышления). 19. Ослабленная психологическая интеграция, то есть разобщение с докультовой семьей, традициями, друзьями, ценностями и личностью, с целями в будущем. 20. Культисты могут стараться существовать в узком, имеющем одно измерение настоящем, отвергая прошлое и будущее. 21. Отчуждение, враждебность, паранойя и апатия в отношении обычного общества.
1. Ухудшение физического состояния, возросшая восприимчивость к несчастным случаям, болезням и общему утомлению. 2. Неполноценность питания. 3. В культах, где нормами являются беспорядочность в половых связях и/или проституция, увеличивается риск заболеваний, переносимых половым путем. 4. Избиения, в том числе детей. 5. Сексуальные злоупотребления, особенно в отношении женщин и детей. 6. Преждевременная смерть из-за отсутствия или неадекватного медицинского ухода.
Социальные проблемы:
1. Преследование и угрозы со стороны культа. 2. Огорчающая потеря друзей, семьи. 3. Финансовый ущерб: финансовая зависимость от культа оставляет приверженцев без средств в случае медицинской или иной срочной необходимости. Если они хотят уйти, у культистов часто нет денег, чтобы это сделать. Наконец, если они ухитряются уйти (при помощи со стороны, например), они могут не иметь средств, чтобы содержать себя в некультовом мире. Многие состоятельные адепты передали культам огромные финансовые суммы для управления по доверенности.
Ущерб для семей и близких
Эмоциональный ущерб. Родители, братья и сестры, супруги культистов часто теряют рассудок от горя из-за перемен, вызванных культом в их близких. Они могут испытывать дополнительное огорчение, если культ ограничивает контакты или связь между культистами и их семьями (путем отговаривания от визитов домой или их запрещения). Разлука и развод, споры из-за опеки над детьми и серьезные эмоциональные проблемы внутри семей проявляются как результат культовых стрессов.
Финансовый ущерб. Члены культа могут заставить силой или обманом свои семьи пожертвовать группе значительную часть денег. Попытка помочь культисту покинуть группу может также оказаться дорогим предприятием.
Физический ущерб. Некоторые культы заходят настолько далеко, что грозят причинить физический ущерб семьям, которые им оказывают сопротивление.
Социальный ущерб. Расхваливая абсолютную праведность своего дела, культы порождают враждебность и неуважение к ценностям, институтам, законам, собственности и культурным нормам общепризнанного общества. В результате своей культовой подготовки адепты часто чувствуют, что имеют право участвовать в мошеннической или даже деструктивной деятельности, варьирующейся от провокационного подстрекательства до действительного причинения вреда тем, кого культ провозгласил "врагами". По существу, культы могут лишить своих членов совести, лишая чувств ответственности в отношении "внешнего мира" и преуменьшая ценность жизни индивида до такой степени, когда некоторые культисты готовы отдать свою собственную жизнь или жизнь других людей во имя "дела".
Четвёртая и пятая статьи будут посвящены самой технологии консультирования о реформировании мышления, конкретному опыту автора и другим аспектам работы консультанта в этой новой и необычной области практической психологии.
[1] В данной области психологии терминология ещё не устоялась, идёт поиск наиболее адекватных понятий. В последних полученных мною материалах от американских коллег понятие «консультирование о выходе» заменено «консультированием о реформировании мышления» (thought reform counseling). Эти два термина будут использоваться мною как синонимы с предпочтением последнего - Е. В. [2] Излагаются по: Dubrow-Eichel, S. (1989). Deprogramming: A case study. Cultic Studies Journal, 5, 7-18. [3] См.: Тарабрина Н. В. Психологические последствия войны // Психологическое обозрение. 1996. № 1 (2). С. 26-29.
Потенциально опасные группы или лидеры «сначала предстают просто замечательными, они нацеливаются на уязвимых людей, ищущих ответы, одиноких, тех, кого вы назвали бы «нормальными людьми». Они очень хороши в своем деле и могут заставить людей поверить во что угодно. Вы можете думать, что никогда не клюнете на такую приманку, но не стоит быть абсолютно уверенным в этом». - Маргарет Сингер, профессор
Десять предостерегающих признаков потенциально опасной группы/лидера
1. Абсолютный авторитаризм без ясной (содержательной, конкретной) ответственности. 2. Никакой терпимости к вопросам (сомнениям, расследованиям) или критическому изучению (наведению справок). 3. Никаких ясных финансовых публичных отчетов о бюджете и расходах, таких, как независимый аудиторский финансовый отчет. 4. Необоснованные страхи по отношению к внешнему миру, такие, как надвигающаяся катастрофа, дьявольские заговоры и преследования (гонения). 5. Нет никакой законной причины покинуть (группу/лидера), бывшие последователи всегда неправы в отрыве (от группы/лидера), (они оцениваются как) негативные или даже дьявольские. 6. Бывшие члены (группы) часто рассказывают похожие истории злоупотреблений и воспроизводят сходную схему жалоб. 7. Есть описания, книги, новостные статьи или телевизионные программы, которые документируют злоупотребления этой группы/лидера. 8. Последователи чувствуют, что они никогда не смогут быть «достаточно хорошими». 9. Группа/лидер всегда права/прав. 10. Группа/лидер — единственные средства познания «истины» или подтверждения истинности, никакой другой процесс получения сведений не является по-настоящему приемлемым или заслуживающим доверия.
Десять предостерегающих признаков людей, вовлеченных в потенциально опасную группу/ связанных с потенциально опасным лидером
1. Чрезвычайная одержимость группой/лидером, приводящая к исключению (игнорированию) почти всего практического опыта. 2. Индивидуальная идентичность, группа, лидер и/или Бог как особые (несовпадающие) и автономные категории бытия становятся все более и более стертыми (расплывчатыми). Вместо этого в уме последователя эти идентичности становятся в значительной степени и все более и более смешанными (слившимися) — в то время как вовлеченность (впутанность) человека в группу/лидера расширяется и углубляется. 3. Всякий раз, когда группа/лидер критикуется или подвергается сомнению, это характеризуется как «преследование». 4. Нехарактерно высокопарное (ходульное, напыщенное) и выглядящее запрограммированным общение и манерность, абсолютное копирование (клонирование) группы/лидера в личном поведении. 5. Зависимость от группы/лидера в решении проблем, принятии решений и формулировках без ясного рефлексивного размышления. Видимая неспособность думать независимо или анализировать ситуации без участия группы/лидера. 6. Гиперактивность, сосредоточенная на повестке дня, (навязанной) группой/лидером, которая, кажется, вытесняет любые личные цели или индивидуальные интересы. 7. Драматическая потеря спонтанности и чувства юмора. 8. Увеличение изоляции от семьи и старых друзей, если они не демонстрируют интереса к группе/лидеру. 9. Всё, что делает группа/лидер, может быть оправдано независимо от того, насколько это грубо или вредно. 10. Бывшие последователи в лучшем случае расцениваются как негативное или даже еще худшее зло и (как находящиеся) под дурными влияниями. Им нельзя доверять, и личного контакта избегают.
Десять признаков безопасной группы/лидера
1. Безопасная группа/лидер ответит на ваши вопросы, не становясь критиканствующей и карательной. 2. Безопасная группа/лидер раскроет такую информацию, как финансовую, и часто предложит независимый аудиторский финансовый отчет о бюджете и расходах. Безопасные группы и лидеры расскажут вам больше, чем вы хотите знать. 3. Безопасная группа/лидер часто демократична, поддерживая совместное принятие решений и поощряя подотчетность и контроль. 4. Безопасная группа/лидер, возможно, чем-то досадила бывшим своим членам, но не будет их сурово критиковать, отлучать и запрещать другим дружить с ними. 5. У безопасной группы/лидера не будет документального следа преимущественно отрицательных документальных описаний, книг, статей и утверждений о ней/нем. 6. Безопасная группа/лидер поощрит семейную коммуникацию, общинное (коллективное) взаимодействие и существующую дружбу, а не чувство угрозы. 7. Безопасная группа/лидер признает разумные границы и ограничения, имея дело с другими. 8. Безопасная группа/лидер поощрит критическое мышление, индивидуальную автономию и чувство собственного достоинства. 9. Безопасная группа/лидер признает недостатки и ошибки и примет конструктивную критику и совет. 10. Безопасная группа/лидер не будет единственным источником знания и обучения, исключая все остальное, но будет ценить диалог и свободный обмен идеями.
Не будь наивным, развивай в себе хорошего разоблачителя Х (херни) (хернедетектора)
Вы можете защитить себя от опасных групп и лидеров, развивая в себе хорошего разоблачителя Х (херни) (хернедетектора). Проверяйте то, с чем сталкиваетесь, добывайте конкретные факты и исследуйте данные. Безопасная группа будет терпелива по отношению к вашему процессу принятия решения. Остерегайтесь, если группа или лидер становятся рассерженными и тревожными только потому, что вы хотите принять информированное и осторожное решение перед присоединением.
В свете того, что НА рассматривает проект идеального общества Платона, как некую модель для подражания, мне показалось небезынтересным выложить здесь материал, написаный признанным специалистом в области античной философии А.Ф.Лосевым (полностью текст можно прочитать здесь: http://psylib.org.ua/books/losew06/txt00.htm#5#5).
5. Трагедия жизни и мысли Набросанные нами выше факты из жизни Платона достаточно рисуют его личную жизненную неудачу, которую не будет преувеличением назвать трагической. Но, давая этот краткий обзор творческого и жизненного пути Платона, необходимо сказать, что помимо общественно- политической и одновременно личной для Платона трагедии погибающего полиса он переживал еще одну трагедию, в которой сам едва ли отдавал себе отчет, но которая тоже заставляла его чувствовать отчаяние и полное бессилие в итоге своего беспокойного жизненного пути. Это была трагедия всякого идеализма вообще, плохо понимающего невозможность преобразования жизни при помощи одних только идей. Платон не понимал, что материя (а значит, и социальная жизнь) определяет собой любую идеальную конструкцию. В практической деятельности это помешало ему пользоваться идеями как материальной силой и сводило его участие в политике к проповедям, увещаниям, уговорам, к призывам следовать идеалам, к красноречию. Поэтому становится понятной мучительная необходимость, с которой идеалист превращается в утописта, в мечтателя, в бессильного, хотя, может быть, и очень яркого фантазера. Это было для Платона не меньшей трагедией, чем все его сицилийские неудачи; подобного рода трагедию нужно признать явлением типическим. Платон здесь только один из самых ярких образцов. При анализе общественно- политических взглядов Платона следует избегать упрощенного подхода. Во-первых, Платон не просто идеолог, но реставратор. Это обстоятельство сделало его мысль гораздо более отвлеченной, гораздо более рыхлой и противоречивой, гораздо более фантастичной и утопичной, чем это возможно для идеологии реальных политиков. Во-вторых, рабовладение в откровенной форме проповедуется им только в последнем его произведении, в "Законах", да и то с массой всякого рода оговорок (V 776 b - 778 а). В-третьих, насколько не важен был ему тип желаемого рабовладения, ясно из того, что он вспоминал, как мы указывали выше, в разные времена, а иной раз и одновременно по крайней мере о четырех типах рабовладения. Как бы то ни было, ясно, что, будучи реставратором погибшей старины, Платон хотел оставаться и фактически всегда оставался по преимуществу представителем греческой классики, классического полиса периода греко- персидских войн. Во всяком случае никакой другой социально- политический строй не заслужил от Платона таких дифирамбов. Знаменитые победы при Марафоне, Саламине, Платее, всколыхнувшие волну эллинского патриотизма, не давали покоя Платону в течение всей его жизни, включая период "Законов". Необходимо отметить, что идея такой реставрации имела и положительную сторону. А именно, она всегда заставляла его избегать всякой изысканности, изощренности и психологических зигзагов последующего эллинизма, который уже носился в воздухе, когда жизнь Платона клонилась к закату. Все его суждения о жизни и философии, вся проповедуемая им мораль, его утопия, эстетика, мифология и религия всегда строились у него по строгим моделям наивных и суровых классических идеалов. Это было реставрацией, поскольку в его времена уже никто не жил в таком стиле, и тем самым это было одно из последних проявлений все того же строгого классического идеала. Как Демосфен, действовавший исключительно в области политики, трагически погиб за полис периода классики, так и Платон в области оголенной теоретической мысли остался до конца верен строгим и суровым идеалам полиса периода греческой классики, понимать ли этот полис как прогрессивный и демократический или понимать его как консервативный и аристократический, спартанско-критского типа. Для обоих пониманий классического полиса у Платона достаточно материала. Подавляющее большинство буржуазных исследователей Платона непременно старается свести его характеристику к некоему единому принципу, к некоей одной и неподвижной идее, не учитывая всей огромной сложности материала, связанного с его именем. Платон чрезвычайно любил жизнь. Это видно в сотнях и тысячах его выражений, художественных образов, в его философских концепциях и биографических данных. В этом смысле он чужд всякого аскетизма. Он непрестанно любуется красотой небесного свода, морями и реками, платанами и цветущими вербами, красотой сильного и здорового мужского тела, нежным обликом ранней юности. В своем самом "аскетическом" диалоге, в "Федоне", он наделил потусторонний мир всеми жизненными красками обыкновенного чувственного мира. Он вечно спорит и горячится, вечно ищет и исследует; даже и писать-то он не мог иначе как только в форме диалога, в которой так сильно и красиво сказался драматизм его мысли. Платон завещал человечеству ненасытную жажду знания, влюбленность во все разумное и рациональное, восторг перед диалектикой, философскими концепциями и просто наукой. Известно, как аскетически строит свое идеальное государство Платон и какие ограничения накладывает он на художественное творчество. Однако мало кто обращает внимание на такие, например, слова Платона (Законы II 665 с): "Каждый человек, взрослый или ребенок, свободный или раб, мужчина или женщина - словом, все целиком государство должно беспрестанно петь самому себе очаровывающие песни, в которых будут выражены все те положения, что мы разобрали. Они должны и так и этак постоянно видоизменять и разнообразить песни, чтобы поющие испытывали наслаждение и ненасытную какую-то страсть к песнопениям".* И это не просто случайное высказывание Платона. Всеобщую игру, пляску, музыку и художественное наслаждение Платон обосновывает философски и приписывает все это тем же богам, о которых в других случаях он говорит чересчур серьезно. "По природе божество достойно всяческой блаженной заботы, человек же, как мы сказали выше, это нечто вроде придуманной богом игрушки. По существу, это стало наилучшим назначением человека. Итак, надо следовать этому образцу; поэтому пусть всякий мужчина и всякая женщина проводит свою жизнь, играя в прекраснейшие игры, хотя такой взгляд и противоречит тому, что теперь принято" (там же VII 803 с). Игра, пение, пляски, эстетическое наслаждение - это, по мысли Платона, реальное воплощение божественных законов, так что все государство, со всеми его мирными обычаями и со всеми его войнами, есть только бесконечное художественное самоуслаждение: "Надо жить, играя. Что же это за игра? Жертвоприношения, песнопения, пляски, цель которых - снискать себе милость богов, а врагов отразить и победить в битвах" (там же). Здесь даже трудно отличить, где божественный и, в частности, государственный, непреклонный и аскетический закон и где тут пляска и вечная игра. * Здесь и далее "Законы" Платона цитируются в переводе А.Н.Егунова (в кн.: Платон. Полное собрание творений в 15 томах. Т. XIII-XIV / Под ред. С.А.Жебелева. Пг., 1923). Все указанное представляет собой одну из сторон реставрации. Поскольку у Платона реставрируется классический полис, постольку содержание этой реставрации гармонически устойчивое и статически законченное. Однако в реставрации есть и другая сторона. Ведь всякая реставрация является бьшим или меньшим насилием, так как реставрируется то, что уже безнадежно ушло и оказывается невозвратным прошлым. Если времена свободы ушли, то реставрация этой свободы все равно будет насилием. Это-то и произошло у Платона и, конечно, не могло не произойти. Уже в "Государстве" Платон, исходя из самых добрых побуждений и намерений относительно идеальной жизни, построил государственную систему, которая настолько идеальна и настолько абсолютна, что в ней не мыслятся никакие сдвиги, никакое движение вперед, с ней не совместим никакой историзм. Но если здесь все принесено в жертву неподвижному и вечному царству идей и философ на этом основании еще до некоторой степени мог взывать к постоянству и неподвижности, то в "Законах" дело обстоит гораздо хуже. Здесь уже не проповедуется никакого царства идей, которому государство должно было бы служить; Платон сам заявляет, что здесь он намерен строить государство "второе после наилучшего", обещая к тому же, что после этого он намерен построить еще одно государство, "третье после наилучшего" (Законы V 739 а). Это третье государство Платон так и не успел нарисовать, но второму государству после наилучшего он посвятил огромный многолетний труд, так как "Законы" писались все последние семь лет жизни Платона и так и остались незаконченными. Основная мысль его проектов заключалась в том, чтобы по возможности облегчить людям переход к идеальному государству. Ту утопию, которой посвящен диалог "Государство", Платон считает теперь уже слишком трудной и неосуществимой. Он хочет несколько приблизить свою новую утопию к действительности. Но как он это делает? "Законы" поражают дотошной регламентацией всех без исключения проявлений человеческой жизни, вплоть до брака и половых отношений (VI 773 е - 776b). Вряд ли можно найти в истории человеческой мысли более казарменную утопию. Здесь целиком отсутствует теория идей, которая раньше одухотворяла его учение об обществе, а социально- политические оценки далеко не так принципиальны, как прежние. Хорошо зная из своего жизненного опыта, чт такое тиран, он нарисовал нам в VIII книге "Государства" (565 а - 569b) отвратительнейший образ тирана, настолько бесчеловечный и безобразный, что, казалось бы, создатель этого образа уже нигде в своих творениях не должен был бы допустить возможности тиранической формы правления. Но вот в "Законах" опять появляется этот зловещий образ, однако на этот раз Платон стремится его одухотворить (IV 709 е - 710 а). Раньше Платон остро критиковал спартанскую и критскую формы правления под именем проклинаемой им тимократии (Государство VIII 544 с, 547b - 550 b). Теперь опять делаются ссылки на Спарту и Крит (Законы III 683 а) и даже на Египет, но лишь с тем, чтобы похвалить консерватизм тамошних государственных форм и их тысячелетнюю неподвижность. В "Законах" на первый план выступают не идеи, а некая внешняя сила, которая сдер
В "Законах" на первый план выступают не идеи, а некая внешняя сила, которая сдерживает государство от распадения. Авторитет принадлежит каким-то людям, в распоряжении которых находятся огромные карательные возможности вплоть до смертной казни.Изображается некий полумифический законодатель, который вместе с тираном осуществляет все законодательные и исполнительные функции при полном невнимании к потребностям личности и даже общества (IV 711 с). Религия и мораль должны теперь играть роль не потому, что существуют боги, но потому, что это предписывает закон. Если есть возможность убеждать, законодатель может убеждать людей в существовании богов. Но убеждение - это только паллиатив. Необходимо, если кто- либо выкажет себя непослушным законам, "одного присудить к смертной казни, другого - к побоям и тюрьме, третьего - к лишению гражданских прав, прочих же наказать отобранием имущества в казну и изгнанием" (X 890 с). Война, которая раньше исключалась Платоном как величайшее зло, теперь выдвигается у него на первый план и неотделима от функционирования законов. Ничего не говорится о внутреннем преобразовании человеческого сознания, разве только о художественном творчестве, да и это последнее кропотливей-шим образом регламентируется законом и должно оставаться неподвижным на все времена. Образец здесь - Египет, конечно, мнимый, поскольку в настоящем Египте была своя настоящая, живая история. Платон так представляет себе египетскую регламентацию художественного творчества: "Искони, по- видимому, было египтянами признано то положение, о котором мы сейчас говорим, а именно в государствах у молодых людей должно было войти в привычку занятие прекрасными телодвижениями и прекрасными песнями. Установив, чт именно является таковым, египтяне выставляли образцы напоказ в святилищах, и всякие нововведения вопреки образцам, измышление чего-либо иного, неотечественного не допускалось, да и теперь не позволяется ни живописцам, ни кому бы то ни было, занятому изобразительными искусствами. То же и во всем, что касается мусического искусства. И верно, если ты внимательно посмотришь, то найдешь, что произведения живописи или ваяния, созданные там десять тысяч лет назад, - "десять тысяч" не для красного словца, а в действительности - ничуть не прекраснее и не безобразнее нынешних творении, потому что и те и другие выполнены при помощи одного и того же искусства" (Законы II 656 е). И это пишет тот самый автор, который в "Пире" создал теорию Эроса как вечного потока любви, постоянно устремленного к новому и порождающего все большую и большую красоту! В "Пире" - вечное творчество, в "Законах" - вечное повиновение законам, требующим от поэтов и художников всегда только одних и тех же форм, одних и тех же настроений (ср. восхваление "египетских нравов" в "Законах" II 657 а). В этом диалоге Платон, несомненно, построил жесточайшее полицейское государство с насильственным земельным уравнением, со всеобщим шпионажем (V 744 е - 745 а) и с узаконенным рабовладением. В "Государстве" почти не упоминаются рабы; земледельцы же и ремесленники там экономически свободны. Зато в "Законах" у Платона рабство пронизывает все. Правда, идеалом раба признается спартанский илот, однако илот - это государственный крепостной, чье социальное положение по существу мало чем отличалось от положения раба. Кроме того, Платон и в "Законах" все еще продолжает уговаривать господ и рабов жить согласно между собой и не нарушать общих моральных правил. Но при всех оговорках самый факт рабства признается в "Законах" открыто, и без рабства Платон вообще не мыслит здесь своего идеального государства (V 776 b - 778 а). О небывало жестоких наказаниях как свободных, так в особенности и рабов трактует вся IX книга "Законов ". Спрашивается: могли ли такие казарменные представления не повлиять и на теоретическую мысль Платона? Конечно, не могли. Ведь реставратор принужден с помощью физической силы бороться с обществом, которое представляется ему сплошной стихией зла, причем зла отнюдь не случайного. Платон вдруг начинает проповедовать, что война всех против всех относится к самой природе общества, для которой характерны обнаженный и озлобленный инстинкт жизни и коренные противоречия как в отношениях одного человека к другому, так и в его отношении к самому себе. "То, что большинство людей называет миром, есть только имя, на деле же от природы существует вечная непримиримая война между всеми государствами" (Законы I 626 а). Та же вечная война существует и между отдельными поселками, между отдельными домами в поселке и между отдельными людьми в доме. "Все находятся в войне со всеми как в общественной, так и в частной жизни, и каждый [находится в войне] с самим собой" (там же I 626 с). Вместо идеальных основ жизни здесь проповедуется звериная борьба всех против всех. Это свидетельствует о том, что Платон прекрасно понимал ограниченность своего реставраторского мировоззрения и потому противопоставлял свою полицейскую казарму тому порядку вещей, который он сам объявил существующим от природы. Невозможно себе представить, чтобы такой умный человек, как Платон, не понимал трагедии своей жизни и мысли, когда он начинал хлестать историю резиновой дубинкой в надежде вернуть ее на путь истинный. Чего стоит, например, его новое учение в "Законах" о двух мировых душах, доброй и злой? (X 897 с). Ведь Платон здесь ни больше ни меньше как отказывается от самой основы своего же собственного учения, впадая в какой-то совершенно несвойственный ему восточный дуализм. Кроме того, теперь, по Платону, не только бог управляет миром: "Бог управляет всем, а вместе с богом случайность и благовремение правят всеми человеческими делами. Впрочем, во избежание резкости надо уступить и сказать, что за ними следует и нечто третье, именно искусство" (IV 709d). Человек здесь стоит на последнем месте. Все это неизбежное следствие общей концепции "Законов": невозможно думать, что война всех против всех, как ее понимает Платон, есть создание только одного бога. Случайность, судьба, неразумие и полное безумие должны играть в этой концепции не меньшую роль, чем то, что Платон называет богом. Это смешение прекрасного и трагического Платон еще лучше выразил в том месте своих "Законов", где в ответ на предложение иностранных актеров поставить трагедию он считает нужным сказать, что его государство и без того есть трагедия: "Достойнейшие из чужестранцев, мы сказали бы, что мы и сами - творцы трагедии прекраснейшей, сколь возможно, и наилучшей. Ведь весь наш государственный строй представляет собою воспроизведение наипрекраснейшей и наилучшей жизни; мы утверждаем, что это и есть действительно наиболее истинная трагедия. Итак, вы - творцы, мы - тоже творцы. Предмет творчества у нас один и тот же" (VII 817 а). Но чтобы еще яснее показать, что Платон сам сознавал обреченность всей своей философско- теоретической и общественно- политической реставрации, кажется, лучше всего привести его рассуждение о людях-куклах. Оказывается, "люди в большей своей части куклы и лишь чуть-чуть причастны истине" (VII 804b). Но как же быть в таком случае с богами? А очень просто: мы как раз те самые куклы, которые созданы богами неизвестно для чего. Дернешь за одну нитку, получится одно, дернешь за другую - другое. Конечно, Платон и здесь, как утопающий, хватается за соломинку: самая-де важная нитка - это нитка закона или нитка добродетели. Но ведь на этом далеко не уедешь. Кто, когда, как и за какую нитку дернет данную куклу-человека - совершенно никому не известно. "Мы знаем, что вышеупомянутые наши состояния, точно какие- то находящиеся внутри нас шнурки или нити, тянут и влекут нас каждое в свою сторону и, так как они противоположны между собою, увлекают нас к противоположным действиям, что и служит разграничением добродетели и порока" (I 644 е - 645а). У Платона здесь получается нечто прямо- таки удивительное: свое государство и свою мораль он хочет построить на этой кукольной трагедии, словно большой дом, который бы он захотел построить на трясине. "Этот миф о том, что мы куклы, - пишет он, - способствовал бы сохранению добродетели; как-то яснее стало бы значение выражения "быть сильнее или слабее самого себя"" (I 645b). Такова логика реставрации - нигилизм и абсолютизм одновременно. Есть еще одно обстоятельство, с виду внешнее, которое глубочайшим образом рисует новую тенденцию Платона в "Законах". Именно "Законы" - это единственное произведение Платона, не содержащее в себе образа Сократа. Разговаривают здесь какие-то афинянин, спартанец и критянин, а о Сократе нет даже упоминания. И разговор- то происходит где-то на Крите, между тремя безвестными старцами во время их прогулки от Кносса до святилища Идейского Зевса. Да и спор здесь совсем не спор, а какое-то взаимное дряблое поддакивание собеседников друг другу. Но самое главное - о чем они говорят. Все их утверждения прямо противоположны тому, чему учил Сократ. Сократ вечно все подвергал критике и часто двумя- тремя вопросами ниспровергал общепризнанные авторитеты, если они того заслуживали. В "Законах" же всякая критика запрещена, выдвигается требование беспрекословного подчинения законам и казни для всех неверующих. Если бы в таком государстве, какое изображено в "Законах", появился вечно вопрошающий и критикующий Сократ, то, несомненно, эти трое старцев присудили бы его уже не просто к цикуте, а к какой- нибудь сверхужасной казни для устрашения всех потрясателей общественных основ, представляющихся им идеальными. Миф о людях-куклах и характерное отсутствие Сократа в "Законах" - это у Платона, конечно, не только акт разочарования, но и несомненный акт отчаяния. И только его всегдашняя привычка находить во всем рациональный смысл заставила его противоестественно связать миф о куклах с богами. На самом же деле это обстоятельство, как и отсутствие Сократа в "Законах", было у Платона только результатом потери его веры в смысл жизни вообще. И если в "Законах" разум все еще формально ставится выше законодательства (IX 875с-d), то по своему содержанию этот разум может вызвать с нашей стороны только недоумение: хорош же он, если в своем идеальном осуществлении он превращается во всеобщую тюрьму и организованный конный завод. Трагический конец платоновской философии подчеркивается еще тем, что и сам Платон, и его позднейшие почитатели сравнивали его с Аполлоном, богом света, порядка, гармонии, уравновешенности как в моральном и художественном, так и в государственном и даже космическом плане. Согласно позднейшим легендам, Платон перед смертью видел себя превращенным в лебедя, эту знаменитую птицу Аполлона. Сократ, как мы помним, перед приходом к нему Платона тоже видел во сне лебедя. Кто-то, чуть ли не племянник Платона Спевсипп, объявил его даже сыном Аполлона и братом бога врачевания Асклепия; таким образом подчеркивалось, что Платон был врачевателем душ. Казалось бы, если помнить его "Законы", это смешно, но на самом деле это не смешно, а трагично! Платон всю жизнь проповедовал всеобщую гармонию, т.е. был натурой, так сказать, аполлоновского типа. Но гармония может быть разная. Одна - живая, трепещущая, она активно борется с беспорядком, с уродством, с разнузданными аффектами. Это гармония "Пира" и "Федра". Другая гармония - застойная, малосильная, она основана на принуждении, насилии, не воплощает в себе живых противоречий жизни и требует резиновой дубинки. Платон, тонко чувствующая натура, не мог не понимать своего принципиального отказа от классической гармонии в жертву гармонии казармы. И так как тут содержалось противоречие всей его жизни и философии, то это превратилось для него в своего рода философское самоубийство. Если Демосфен, убедившись в окончательном крахе классического полиса, который он всеми силами старался защитить, прибег к физическому самоубийству, то Платон прибег к философскому самоубийству путем написания своих "Законов". Вся жизнь, личность и творчество Платона - это напряженная, неминуемая и неодолимая трагедия. Не такова ли и вообще всякая реставрация невозвратного прошлого? Платон - это одна из самых сложных и мучительно противоречивых проблем в истории философии, одно из наиболее трудно анализируемых историко-философских самопротиворечий.
Игорь Петровский К вопросу о современной христианской кельтологии
19 июня 2008, RELIGARE («РЕЛИГИЯ и СМИ») , religare.ru постоянный адрес публикации: http://religare.ru/2_55329.html Источник: Богослов. ру
Кельтология является одним из самых развитых направлений в этнографии и культуроведении. Свою точку зрения на развитие христианской кельтологии предлагает Вашему вниманию автор статьи Игорь Петровский.
I. Кельтология, как наука, достаточно немолодая...
....В какие только сказочные формы не обряжают кельтское наследие дельцы от Нью-Эйджа. Грубо искажая факты, зачастую руководствуясь одной только фантазией, они массово популяризуют свои подделки и фикции. На наш взгляд, уже давно назрела необходимость разгрести этот псевдо – кельтский мусор и достать из-под книжных завалов настоящие имена. Даже молодежная университетская секта "Новый Акрополь" не поленилась включить в круг своих эзотерических лекций "басни" собственного сочинения на тему "Загадочный мир кельтов"[28]...
[28]См., напр., вводный курс "Великие учения Востока и Запада", лекция "Загадочный мир кельтов", программа Философской Школы "Новый Акрополь". Под заманчивым названием курса авторы говорят все, что вздумается, не ссылаясь ни на один источник. См. также примеры псевдонаучной информации о кельтах: А. Мироненко "Золотая арфа кельтов ", журн. "Новый Акрополь" № 1/2003 г.; // "Кельты. Зов вечности", журн. "Человек без границ" №12 (декабрь 2007).
"Придя в себя", человек испытывает самое целебное и благотворное из всех доступных ему изменений, ...человек избавляется от иллюзий. Он трезво воспринимает себя... и свои возможности. Он отказывается от прежних предубеждений... он узнает свой темп, определяет свой шаг; он находит свою точку опоры. Это процесс избавления от иллюзий, но он не разочарует ни одного крепко сбитого человека" В.Вильсон
ДЕСЯТЬ АССЕРТИВНЫХ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА
Американские психологи разработали модель так называемого ассертивного (самоутверждающего) поведения. С психологической точки зрения, ассертивное поведение – это поведение цельного человека. Ниже приведены так называемые ассертивные права, которыми безусловно обладает каждый из нас, а также манипулятивные предубеждения, которые блокируют эти права.
Я ИМЕЮ ПРАВО ОЦЕНИВАТЬ СОБСТВЕННОЕ ПОВЕДЕНИЕ, МЫСЛИ И ЭМОЦИИ И ОТВЕЧАТЬ ЗА ИХ ПОСЛЕДСТВИЯ. Манипулятивное предубеждение: Я не должен бесцеремонно и независимо от других оценивать себя и свое поведение. В действительности оценивать и обсуждать мою личность во всех случаях должен не я, а кто-то более умудреенный и авторитетный.
Я ИМЕЮ ПРАВО НЕ ИЗВИНЯТЬСЯ И НЕ ОБЪЯСНЯТЬ СВОЁ ПОВЕДЕНИЕ. Манипулятивное предубеждение: Я отвечаю за свое поведение перед другими людьми, желательно, чтобы я отчитывался перед ними и объяснял все, что я делаю, извинялся перед ними за свои поступки.
Я ИМЕЮ ПРАВО САМОСТОЯТЕЛЬНО ОБДУМАТЬ, ОТВЕЧАЮ ЛИ Я ВООБЩЕ ИЛИ ДО КАКОЙ-ТО СТЕПЕНИ ЗА РЕШЕНИЕ ПРОБЛЕМ ДРУГИХ ЛЮДЕЙ. Манипулятивное предубеждение: У меня больше обязательств по отношению к некоторым учреждениям и людям, чем к себе. Желательно пожертвовать моим собственным достоинством и приспособиться.
Я ИМЕЮ ПРАВО ИЗМЕНИТЬ СВОЁ МНЕНИЕ. Манипулятивное предубеждение: В случае, если я уже высказал какую-то точку зрения, не надо ее никогда менять. Я бы должен был извиниться или признать, что ошибался. Это бы означало, что я не компетентен и не способен решать.
Я ИМЕЮ ПРАВО ОШИБАТЬСЯ И ОТВЕЧАТЬ ЗА СВОИ ОШИБКИ. Манипулятивное предубеждение: Мне не положено ошибаться, а если я сделаю какую-то ошибку, я должен чувствовать себя виноватым. Желательно, чтобы меня и мои решения контролировали.
Я ИМЕЮ ПРАВО СКАЗАТЬ: "Я НЕ ЗНАЮ". Манипулятивное предубеждение: Желательно, чтобы я смог ответить на любой вопрос.
Я ИМЕЮ ПРАВО БЫТЬ НЕЗАВИСИМЫМ ОТ ДОБРОЖЕЛАТЕЛЬНОСТИ ОСТАЛЬНЫХ И ОТ ИХ ХОРОШЕГО ОТНОШЕНИЯ КО МНЕ. Манипулятивное предубеждение: Желательно, чтобы люди ко мне хорошо относились, чтобы меня любили, я в них нуждаюсь.
Я ИМЕЮ ПРАВО ПРИНИМАТЬ НЕЛОГИЧНЫЕ РЕШЕНИЯ. Манипулятивное предубеждение: Желательно, чтобы я соблюдал логику, разум, рациональность и обоснованность всего, что я совершаю. Разумно лишь то, что логично.
Я ИМЕЮ ПРАВО СКАЗАТЬ: "Я ТЕБЯ НЕ ПОНИМАЮ". Манипулятивное предубеждение: Я должен быть внимателен и чувствителен по отношению к потребностям окружающих, я должен "читать их мысли". В случае, если я это делать не буду, я безжалостный невежда и никто меня не будет любить.
Я ИМЕЮ ПРАВО СКАЗАТЬ: "МЕНЯ ЭТО НЕ ИНТЕРЕСУЕТ". Манипулятивное предубеждение: Я должен стараться внимательно и эмоционально относиться ко всему, что случается в мире. Наверное, мне это не удастся, но я должен стараться этого достичь изо всех сил. В противном случае, я черствый, безразличный.
– Отвали. – ?.. – Я же сказал, отвали. Не мешай смотреть. – А на что это ты смотришь? – Вот идиот, Господи... Ну, на солнце.
Шестипалый поднял взгляд от черной поверхности почвы, усыпанной едой, опилками и измельченным торфом, и щурясь уставился вверх.
– Да... Живем, живем – а зачем? Тайна веков. И разве постиг кто-нибудь тонкую нитевидную сущность светил?
Незнакомец повернул голову и посмотрел на него с брезгливым любопытством.
– Шестипалый, – немедленно представился Шестипалый.
– Я Затворник, – ответил незнакомец. – Это у вас так в социуме говорят? Про тонкую нитевидную сущность?
– Уже не у нас, – ответил Шестипалый и вдруг присвистнул. – Вот это да!
– Чего? – подозрительно спросил Затворник.
– Вон, гляди! Новое появилось!
– Ну и что?
– В центре мира так никогда не бывает. Чтобы сразу три светила.
Затворник снисходительно хмыкнул.
– А я в свое время сразу одиннадцать видел. Одно в зените и по пять на каждом эпицикле. Правда, это не здесь было.
– А где? – спросил Шестипалый.
Затворник промолчал. Отвернувшись, он отошел в сторону, ногой отколупнул от земли кусок еды и стал есть. Дул слабый теплый ветер, два солнца отражались в серо-зеленых плоскостях далекого горизонта, и в этой картине было столько покоя и печали, что задумавшийся Затворник, снова заметив перед собой Шестипалого, даже вздрогнул.
– Снова ты. Ну, чего тебе надо?
– Так. Поговорить хочется.
– Да ведь ты не умен, я полагаю, – ответил Затворник. – Шел бы лучше в социум. А то вон куда забрел. Правда, ступай...
Он махнул рукой в направлении узкой грязно-желтой полоски, которая чуть извивалась и подрагивала, – даже не верилось, что так отсюда выглядит огромная галдящая толпа.
– Я бы пошел, – сказал Шестипалый, – только они меня прогнали.
– Да? Это почему? Политика?
Шестипалый кивнул и почесал одной ногой другую. Затворник взглянул на его ноги и покачал головой.
– Настоящие?
– А то какие же. Они мне так и сказали – у нас, можно сказать, самый решительный этап приближается, а у тебя на ногах по шесть пальцев... Нашел, говорят, время...
– Какой еще "решительный этап"?
– Не знаю. Лица у всех перекошенные, особенно у Двадцати Ближайших, а больше ничего не поймешь. Бегают, орут.
– А, – сказал Затворник, – понятно. – Он, наверно, с каждым часом все отчетливей и отчетливей? А контуры все зримей?
– Точно, – удивился Шестипалый. – А откуда ты знаешь?
– Да я их уже штук пять видел, этих решительных этапов. Только называются по-разному.
– Да ну, – сказал Шестипалый. – Он же впервые происходит.
– Еще бы. Даже интересно было бы посмотреть, как он будет во второй раз происходить. Но мы немного о разном.
Затворник тихо засмеялся, сделал несколько шагов по направлению к далекому социуму, повернулся к нему задом и стал с силой шаркать ногами так, что за его спиной вскоре повисло целое облако, состоящее из остатков еды, опилок и пыли. При этом он оглядывался, махал руками и что-то бормотал.
– Чего это ты? – с некоторым испугом спросил Шестипалый, когда Затворник, тяжело дыша, вернулся.
– Это жест, – ответил Затворник. – Такая форма искусства. Читаешь стихотворение и производишь соответствующее ему действие.
– А какое ты сейчас прочел стихотворение?
– Такое, – сказал Затворник.
Иногда я грущу, глядя на тех, кого я покинул. Иногда я смеюсь, и тогда между нами вздымается желтый туман.
– Какое ж это стихотворение, – сказал Шестипалый. – Я, слава Богу, все стихи знаю. Ну, то есть не наизусть, конечно, но все двадцать пять слышал. Такого нет, точно.
Затворник поглядел на него с недоумением, а потом, видно, понял.
– А ты хоть одно помнишь? – спросил он. – Прочти-ка.
– Сейчас. Близнецы... Близнецы... Ну, короче, мы там говорим одно, а подразумеваем другое. А потом опять говорим одно, а подразумеваем другое, но как бы наоборот. Получается очень красиво. В конце концов поднимаем глаза на стену, а там...
– Хватит, – сказал Затворник.
Наступило молчание.
– Слушай, а тебя тоже прогнали? – нарушил его Шестипалый.
– Нет. Это я их всех прогнал.
– Так разве бывает?
– По-всякому бывает, – сказал Затворник, поглядел на один из небесных объектов и добавил тоном перехода от болтовни к серьезному разговору: – Скоро темно станет.
– Да брось ты, – сказал Шестипалый, – никто не знает, когда темно станет.
– А я вот знаю. Хочешь спать спокойно – делай как я. – И Затворник принялся сгребать кучи разного валяющегося под ногами хлама, опилок и кусков торфа. Постепенно у него получилась огораживающая небольшое пустое пространство стена, довольно высокая, в его рост. Затворник отошел от законченного сооружения, с любовью поглядел на него и сказал: – Вот. Я это называю убежищем души.
– Почему? – спросил Шестипалый.
– Так. Красиво звучит. Ты себе-то будешь строить?
Шестипалый начал ковыряться. У него ничего не выходило – стена обваливалась. По правде говоря, он и не особо старался, потому что ничуть не поверил Затворнику насчет наступления тьмы, – и когда небесные огни дрогнули и стали медленно гаснуть, а со стороны социума донесся похожий на шум ветра в соломе всенародный вздох ужаса, в его сердце возникло одновременно два сильных чувства: обычный страх перед неожиданно надвинувшейся тьмой и незнакомое прежде преклонение перед кем-то знающим о мире больше, чем он.
– Так и быть, – сказал Затворник, – прыгай внутрь. Я еще построю.
– Я не умею прыгать, – тихо ответил Шестипалый.
– Тогда привет, – сказал Затворник и вдруг, изо всех сил оттолкнувшись от земли, взмыл вверх и исчез за стеной, после чего все сооружение обрушилось на него, покрыв его равномерным слоем опилок и торфа. Образовавшийся холмик некоторое время подрагивал, потом в его стене возникло маленькое отверстие – Шестипалый еще успел увидеть в нем блестящий глаз Затворника, – и наступила окончательная тьма.
Разумеется, Шестипалый, сколько себя помнил, знал все необходимое про ночь. "Это естественный процесс", – говорили одни. "Делом надо заниматься", – считали другие, и таких было большинство. Вообще, оттенков мнений было много, но происходило со всеми одно и то же: когда без всяких видимых причин свет гас, после короткой и безнадежной борьбы с судорогами страха все впадали в оцепенение, а придя в себя (когда светила опять загорались), помнили очень мало. То же самое происходило и с Шестипалым, пока он жил в социуме, а сейчас – потому, наверное, что страх перед наступившей тьмой наложился на равный ему по силе страх перед одиночеством и, следовательно, удвоился, – он не впал в обычную спасительную кому. Вот уже стих далекий народный стон, а он все сидел съежась возле холмика и тихо плакал. Видно вокруг ничего не было, и, когда в темноте раздался голос Затворника, Шестипалый от испуга нагадил прямо под себя.
– Слушай, кончай долбить, – сказал Затворник, – спать мешаешь.
– Я не могу, – тихо отозвался Шестипалый. – Это сердце. Ты б со мной поговорил, а?
– О чем? – спросил Затворник.
– О чем хочешь, только подольше.
– Давай о природе страха?
– Ой, не надо! – запищал Шестипалый.
– Тихо ты! – прошипел Затворник. – Сейчас сюда все крысы сбегутся.
– Какие крысы? Что это? – холодея спросил Шестипалый.
– Это существа ночи. Хотя на самом деле и дня тоже.
– Не повезло мне в жизни, – прошептал Шестипалый. – Было б у меня пальцев сколько положено, спал бы сейчас со всеми. Господи, страх-то какой... Крысы...
– Слушай, – заговорил Затворник, – вот ты все повторяешь – Господи, Господи... у вас там что, в Бога верят?
– Черт его знает. Что-то такое есть, это точно. А что – никому не известно. Вот, например, почему темно становится? Хотя, конечно, можно и естественными причинами объяснить. А если про Бога думать, то ничего в жизни и не сделаешь...
– А что, интересно, можно сделать в жизни? – спросил Затворник.
– Как что? Чего глупые вопросы задавать – будто сам не знаешь. Каждый как может лезет к кормушке. Закон жизни.
– Понятно. А зачем тогда все это?
– Что "это"?
– Ну, вселенная, небо, земля, светила – вообще все.
– Как зачем? Так уж мир устроен.
– А как он устроен? – с интересом спросил Затворник.
– Так и устроен. Движемся в пространстве и во времени. Согласно законам жизни.
– А куда?
– Откуда я знаю. Тайна веков. От тебя, знаешь, свихнуться можно.
– Это от тебя свихнуться можно. О чем ни заговори, у тебя все или закон жизни, или тайна веков.
– Не нравится, так не говори, – обиженно сказал Шестипалый.
– Да я и не говорил бы. Это ж тебе в темноте молчать страшно.
Шестипалый как-то совершенно забыл об этом. Прислушавшись к своим ощущениям, он вдруг заметил, что не испытывает никакого страха. Это его до такой степени напугало, что он вскочил на ноги и кинулся куда-то вслепую, пока со всего разгона не треснулся головой о невидимую в темноте Стену Мира.
Издалека послышался скрипучий хохот Затворника, и Шестипалый, осторожно переставляя ноги, побрел навстречу этим единственным во всеобщей тьме и безмолвии звукам. Добравшись до холмика, под которым сидел Затворник, он молча улегся рядом и, стараясь не обращать внимания на холод, попытался уснуть. Момента, когда это получилось, он даже не заметил.
Хочу только ещё сказать что из всех материалов выложенных на сайте наиболее разоблачительно-точный - это все же статья Ксении Кирилловой Легенды и мифы «Нового Акрополя» : http://no-acropol.info/kirillova.htm Особый ей респект! Жаль что лично не знаком
Действительно, хорошая статья: аргументированная, без экзальтации. Ксения Кирриллова, как оказалось, является представителем Центра религиоведческих исследований по Екатеринбургу и Свердловской области. На rambler она ведет антисектантский блог http://planeta.rambler.ru/users/sektoborec . Кроме статей и прозы там есть и очень симпатичные стихи:)
Оккультные страдания 4 февраля 2008, 11:07
Ой, не зря в гороскопе предсказано, Что контакты приносят беду, Что возможно затмение разума Для меня в этом страшном году!
Вроде, всё начиналось естественно – В гороскопе читаю с утра, То, что год этот будет ответственный, И собой заниматься пора,
Чистить карму от мерзкого прошлого, Набираться и денег, и сил, Экстрасенса найти бы хорошего, Чтобы он от всего исцелил.
Хоть здоровье досталось отличное, Но слова гороскопа – закон. Со слезами считая наличные, Я пошёл к колдуну на поклон.
Как же много всего интересного О себе в этот день я узнал: Третий глаз покрывается плесенью И забит мой энергоканал.
Даже чакры – и те закупорены, Даже порча – и та на виду, И энергия чёрная в комнатах На меня навлекает беду.
И, исправить решив положение, Я принялся Фэн-Шуй изучать, И, отдав все свои сбережения, Начал истину в жизнь воплощать.
Переделал я кухню под ванную, Чтоб энергия лучше лилась; Чтобы вычистить дом от неглавного, На балкон перенёс унитаз.
Стал питаться восточными травами, Благовонья повесил кругом – Словом, начал как будто бы с малого, А потом раскурочил весь дом.
И, намучившись вдоволь с квартирою И последние деньги сгребя, Над купюрами стал медитировать, Чтоб они умножали себя.
До успеха пытался добраться я, Указания все выполнял, Только деньги точила инфляция, А супруга точила меня.
Мне пришло откровение новое: Как усиленно ты не колдуй, На зарплату мою фэньшуёвую Невозможно прожить по Фэн-Шуй.
Я усердно читал заклинания, Пирамиду из стульев сложил. Я надеялся, тайные знания Мне помогут счастливо прожить.
Чтоб проверить способности скрытые, На соседку навёл приворот. В результате вернулся избитый я, А жена подала на развод.
К экстрасенсу я бросился заново: Это что за, кричу, ерунда – Я же выполнил все указания, А опять наступила беда!
Посмотрел экстрасенс снисходительно И ответил с улыбкою, гад, Чтоб не смел обвинять я целителя, Что во всём только я виноват.
Что Фэн-Шуй воплощал неактивно я, Что он долго возился со мной, Но мышленье моё негативное Притянуло несчастья само.
Я решил: если мысли сбываются, Значит, надобно их воплотить, И с давно позабытою радостью Экстрасенса я стал колотить.
А потом начал дом восстанавливать, Даже кухню на место вернул, И, настроив мышление правильно, Попросил я вернуться жену.
Ой, не зря в гороскопе предсказано, Что контакты приносят беду, Что возможно затмение разума Для меня в этом страшном году
Недавно «МГ» проинформировала читателей о прошедшей на северо-западе страны - в С.-Петербурге, Архангельске и Великом Новгороде - 7-й Франко-Российской конференции «Секты и психотерапия» (см. № 50 от 09.07.08). Около 8 лет насчитывает история регулярных деловых встреч сотрудников Центра психического здоровья и борьбы с алкоголизмом 13-го округа Парижа и врачей петербургской психиатрической больницы № 3 им. И.И.Скворцова-Степанова, которая традиционно выступает главным организатором форума с российской стороны. Обмен практическими наработками по психотерапии и психоанализу психозов, социальной реабилитации больных, перенесших психоз, - вот суть и содержание долговременных профессиональных контактов.
Тема «Секты и психотерапия» была заявлена в повестку 7-й по счету франко-российской научно-практической конференции по инициативе Парижа. И это неспроста: несмотря на жесткие правовые императивы французской политики в отношении современных псевдорелигий, позиции деструктивных культов здесь всё еще крепки, следовательно, психоманипулирование, духовное надругательство над личностью продолжается.
А как обстоит дело в нашей стране, где двери на религиозное поле также открыты всем желающим? Об этом корреспондент «МГ» по завершении конференции беседует с главным врачом психиатрической больницы № 3 С.-Петербурга, заслуженным врачом РФ Владимиром АГИШЕВЫМ.
- Французы в 2000 г. разработали законопроект, где впервые оговаривалась уголовная ответственность за манипулирование сознанием. В российском законодательстве такой термин отсутствует. Однако латентные устремления любой из тоталитарных сект связаны как раз с манипулированием нашим сознанием, что и отмечалось на конференции. Но какой он, российский масштаб психического терроризма, который один из докладчиков прошедшего форума академик РАМН Павел Сидоров, попав не в бровь, а в глаз, назвал нелетальным оружием массового поражения?
- Во всех странах процесс укоренения сект-неокультов практически одинаков, во всем мире они нарушают одни и те же законы государств, чьи территории оккупировали. С той лишь разницей, что власть в одних странах нарушителей карает, а в других - позволяет себе попустительствовать попранию законности. В России донельзя упрощена процедура регистрации сообществ сектантского толка, как правило, слабоват их контроль. В такой плодороднейший чернозем легко пускать корни, чтобы потом растить широкую крону - под маркой благочестия собирать под свои знамена массы людей, а потом превращать их в рабов сект, калечить судьбы, разрушать здоровье.
По некоторым данным, в нашей стране зарегистрировано приблизительно 5 тыс. сект. Больше, чем где-либо, новые религиозные движения преуспели в Приморском крае, Москве, С.-Петербурге, Екатеринбурге, Новосибирске и других крупных городах. Самое мощное - «Свидетели Иеговы», насчитывающее около 150-200 тыс. адептов. Население целого областного центра! Всего же деструктивным влиянием тоталитарных культов, по информации Международной антисектантской организации, охвачено от 3 до 5% россиян.
Каким же божкам, кроме Иеговы, они поклоняются? Заведующий отделением нашего учреждения кандидат медицинских наук Николай Бондарев провел статистический срез на примере пациентов больницы, и он вполне отражает тенденцию, сложившуюся в С.-Петербурге.
Одну группу составляли последователи восточных культов, таких как «Общество сознания Кришны», «Са-хаджа-йога», «Необуддизм» и «Неоиндуизм», их было 15,5%. Доморощенные секты - «Община Единой веры», «Виссариона», «Богородичный центр», «Береславского», «Белое братство», «Община Чурикова» и другие - объединяли 9,7% наших подопечных. Приверженцев идей экстрасенсорики, сатанизма, магии оказалось 22%. Но на первое место по количеству заарканенных душ -28,5% - вышли псевдорелигии, штаб-квартиры которых размещены в США: «Церковь последнего завета», «Церковь Муна», «Бостонское движение», «Неопятидесятники», «Церковь Сайентологии», ну и конечно, «Свидетели Иеговы».
Каждая из этих сект противопоставляет себя обществу, однако некоторые выделяются крайней дест-руктивностью, и прежде всего сайентология Рона Хаббарда. У завербованных в эту церковь быстро наступают негативные психологические изменения личности, во многих случаях развиваются нарушения психики, принимающие хроническое течение. - Если чья-то вера нарушает права и свободу другого человека и наносит вред личности, то куда же смотрит государство?
- К сожалению, наше государство оглядывается в своем законотворчестве на сильных партнеров. Примеров тому много, но я приведу самый яркий. Когда летом 1997 г. госсекретарь США госпожа Олбрайт приехала в Москву, то без обиняков заявила, что Америка не потерпит ущемления прав «Свидетелей Иеговы», возможные в новой редакции Закона о свободе совести и религиозных объединений.
Паразитирующая деятельность сект в Российской Федерации, которые, ничего не производя, оттягивают людские и материальные ресурсы, вне всяких сомнений поддерживается мощными финансовыми вливаниями зарубежья, политическим давлением со стороны правительства США и ряда общественных политических организаций как вне страны, так и внутри нее. Щупальца такого влияния направлены не только на правительственные структуры, но и на отдельные госучреждения. В С.-Петербурге развернута и который год подряд продолжается беспрецедентная кампания противодействия больницам и диспансерам, оказывающим медицинскую помощь в области психического здоровья.
- Так уж и беспрецедентная, Владимир Гергардович? Церковь сайентологов, например, претендуя на абсолютное знание о единственно верном пути к спасению и самоусовершенствованию, во всем мире, а не только в нашей стране, публично исповедует лютую ненависть к научной психиатрии.
- Нет, накат на психиатрическую службу в России, в частности в С.-Петербурге именно беспрецедентный! По своей разнузданности. По набору задействованных черных пиаровских технологий, включая традиционный - подкуп чиновников. По всякой безнаказанности для сеятелей клеветы и наветов на врачей. За границей так не забалуешь...
«Свидетели Иеговы» не единожды пытались обратить факты госпитализации душевнобольных петербуржцев в свою материальную выгоду. Секта инициировала судебный процесс и с нашей больницей, потребовав выплатить ей 150 млн руб. за якобы необоснованную госпитализацию «наместницы Иисуса Христа на земле». Получила, естественно, отказ. Думаете, подателям иска только деньги были нужны? Они в них не очень-то нуждаются: за последние годы по соседству с больницей возник огромный «зал конгрессов Свидетелей Иеговы», с автономной системой жизнеобеспечения, со своей гостиницей.
Но «свидетели» - мелкие задиры по сравнению с сайентологами и учрежденной ими же «Гражданской комиссией по правам человека», сокращенно ГКПЧ, позиционирующей себя международной организацией со 140 отделениями в 32 странах мира. Московский и петербургский филиалы ГКПЧ, едва зарегистрировавшись в 1999 г., провозгласили главной своей задачей расследование, исследование и выявление систематических нарушений прав человека с психическими расстройствами и злоупотреблений со стороны психиатров.
Особую активность проявляют пе-тербуржские «гэкапечисты» во главе с несостоявшимся педиатром по фамилии Чёрный. В газете «Новый Петербург» до недавнего времени регулярно печатались статьи, в оскорбительной форме «разоблачающие» специалистов психиатрических больниц и диспансеров города. ГКПЧ не брезгует использовать психически больных людей и их родственников в бесконечных антипсихиатрических акциях. Только у ворот нашей больницы пикеты с плакатами, на которых было начертано: «Психиатры - убийцы!», «Долой карательную психиатрию!», «Психотропные препараты - путь к наркомании», «Психиатры губят наших детей», выставлялись более 300 раз! В том числе 50 раз с официального разрешения... администрации Приморского района С.-Петербурга.
Стало чуть ли не в порядке вещей объявлять пациентов клиник психического здоровья жертвами медицинского террора и произвола. Через суды ГКПЧ требует возмещения «узникам» российской психиатрии морального и физического вреда, строчит куда ни попадя пасквили. Несмотря на то что ни одна из десятков комиссий, присланных за последние годы, не нашла подброшенные «факты» обоснованными, контора, что называется, по-прежнему пишет.
Неужели на них не находится управы?
- В свое время несколько петербуржских врачей, и в их числе главный детский психиатр Комитета по здравоохранению городского правительства Людмила Рубина, предъявляли иск в защиту своей чести, достоинства и деловой репутации. Было возбуждено уголовное дело против активистов ГКПЧ. Однако ответчики в суд не явились, дело же вскоре спустили на тормозах.
Многочисленные обращения граждан в правоохранительные органы по поводу сомнительной деятельности сайентологов побудили Главное управление Минюста по С.-Петербургу и Ленинградской области назначить проверку. С учетом общеизвестного факта, что создатель сайентологии Хаббард страдал расстройствами психики и был вынужден лечиться в психиатрическом отделении американского морского госпиталя Оак Кнолл, в состав комиссии были включены главные врачи трех психиатрических клиник города, в том числе и я. И тут такое началось! Жалоба за жалобой, пикет за пикетом... Чтобы парализовать работу экспертов, руководители секты на комиссию ответили своей комиссией.
Приходит в мой кабинет группа проверяющих по письму ГКПЧ, сколоченная, конечно же, за большие деньги, и заводит совершенно несерьезный разговор. Дескать, поступил сигнал, что вы, доктор Агишев, дырявите психически здоровым гражданам черепа, умерщвляете жизненно важные центры, делаете людей идиотами, а потом содержите их в больнице и получаете за эту зарплату. А еще, мол, получена информация, будто злоупотребляете электрошоком - доводите им пациентов до состояния идиотии и зарабатываете таким образом на хлеб с маслом. Ну как на весь этот бред реагировать?
Отвечаю, что хирургическими методами, тем более варварскими, у нас не лечат, просит больной об этом врача или нет. Что же до разрешенного в РФ электрошока, то такой аппарат действительно имеется, вот только в реанимационном блоке. И лечебная процедура выполняется исключительно по медицинским показаниям, причем с письменного согласия пациента. Я предложил ее пройти для интереса членам странноватой комиссии, но получил моментальный отказ. На том и расстались.
Несмотря на яростное сопротивление, назначенная Минюстом проверка выявила грубейшие нарушения закона в деятельности петербургской общественной организации «Сайентологический центр». Год назад городской суд постановил ее ликвидировать, это решение было обжаловано в Верховном суде РФ, но и в самой высокой инстанции сектантам не обломилось. Официальный запрет, впрочем, сайентологам не указ. Они лишь сменили адрес своего офиса, переехав с Лиговско-го проспекта на Невский. По-прежнему у станций метро беспрепятственно раздают прохожим листовки с интригующими заголовками вроде: «Есть нечто такое, чего вы не знаете о психиатрии...»
- Психиатры, психотерапевты обычно не являются активными борцами с культами, они, скорее, лишь «бьют по хвостам», когда оказывают медицинскую помощь пострадавшим. Персонально о вас этого не скажешь. Владимир Гергардович, а есть ли нечто такое, чего вы не знаете о тоталитарных сектах?
- Я не просто врач, а главный врач самой крупной в Питере клиники психического здоровья. Хорош бы я был, кабы не ведал ни сном ни духом, с чем едят квазирелигиозную интервенцию. Наущением ее эмиссаров у больничного входа еще вчера каждую среду и субботу тысячами разбрасывались антипсихиатрические «агитки». Конечно, мы не сидели, сложа руки. Жизнь и сейчас заставляет быть начеку. Но чтобы хорошо бороться, стоит хорошо знать, с кем имеешь дело. Поэтому нужно только приветствовать всякую возможность напитываться новыми знаниями о явлении, когда-то образно названном академиком РАМН Татьяной Дмитриевой «десантом средневековья в конец ХХ века».
Если вернуться к франко-российской конференции «Секты и психотерапия», то предложенная нам Жаном-Мишелем Белоржэ, членом Госсовета Французской Республики, для обмена опытом тема не просто актуальна. Она суперактуальна. Взять технологию вербовки в секту -этот процесс чаще всего проходит без сучка и задоринки при условии наполнения его определенным психотерапевтическим содержанием, значимым для объекта воздействия. Во Франции психотерапевты с некоторых пор «клин вышибают клином» -используют те же методики, что и сектанты, конечно, с разворотом пациента на нормальный жизненный стереотип.
У России, у С.-Петербурга, я думаю, тоже есть чему поучиться. Для успешного противостояния тоталитарным культам необходимо быстрее создавать систему психологической защиты личности и общества, встраивая в нее эффективные институты психопрофилактики и психогигиены. Так вот скромный шаг в этом направлении уже сделан в нашей больнице, где организована первая в стране постоянно действующая лаборатория мониторинга кризисных психических состояний. Возглавил работу лаборатории профессор кафедры психиатрии С.-Петербургской медицинской академии последипломного образования профессор Борис Фролов, убежденный сторонник активных форм профилактики психической патологии, в том числе культовой травмы.
И всё же наивно полагать, будто медицина, психиатрическая наука способна дать надежный оберег от духовного терроризма. Нет, защищать гражданина, личность - это обязанность государства. А реалии таковы, что они требуют от государственных структур проверки деятельности сект на предмет социальной безопасности. Как верно подметила выступившая на конференции ответственный секретарь миссионерского отдела С.-Петербургской епархии Валентина Рычкова, экология религии важна не менее, чем экология окружающей среды.
В противном случае можно проглядеть, как с течением времени внешне благочестивый проповедник какого-нибудь новомодного вероучения вдруг преобразится в бесноватого лидера, за которым пойдут не очень разбирающиеся в тонкостях духовной жизни юнцы, и человечество вновь окажется втянутым в очередную конфликтную ситуацию.
Глава 5 Ученики древности и их современные конкуренты Все перипетии, связанные с согласием учителя мистики принять ученика, первые годы послушничества, уготованные ученику испытания и обстоятельства, сопровождающие его духовное прозрение, представляют прекрасный материал для увлекательного романа. По всему Тибету ходит множество историй об удивительных приключениях наших дней или же дней давно минувших. Они записаны в биографиях знаменитых лам, закреплены преданием, рассказываются очевидцами. При переводе на чужой язык, при чтении в странах, где мысли, нравы, внешность - все совсем другое, чуждое Тибету, - очарование этих причудливых ламаистских "золотых легенд" рассеивается. Но когда хватающие за сердце интонации рассказчика звучат в полумраке монашеской кельи или под каменными сводами пещеры отшельника, в них снова трепещет душа Тибета во всей своей самобытности - примитивная и могучая, томящаяся по неведомому совершенству. Прежде всего я расскажу легендарную и символическую историю приобщения Тилопы-Бенгальца к доктрине "Прямого пути". После его смерти это учение было занесено из Индии в Тибет и передавалось от учителя к ученику в секте Кхагиуд-па. Тилопа считается духовным предком этой секты. (Отмечу мимоходом: лама Ионгден мой коллега и приемный сын - начал в возрасте восьми лет испытательный срок своего ученичества в одном из монастырей секты Кхагиуд-па). ... Тилопа сидит, погруженный в изучение какого-то философского трактата. За его спиной появляется старая нищенка, читает у него через плечо (или делает вид, что читает) несколько строк и резко спрашивает: "Ты понимаешь, что читаешь?". Тилопа приходит в негодование: как смеет ничтожная попрошайка задавать ему такой наглый вопрос! Он не успевает выразить обуревающие его чувства: женщина плюет прямо в раскрытую книгу. Монах вскакивает. Что себе позволяет эта чертовка? Она осмеливается плевать на Священное писание! В ответ на его яростные упреки старуха плюет еще раз, произносит какое-то непонятное слово и исчезает. Как ни странно, но услышав это слово, показавшееся ему нечленораздельным звуком, Тилопа сразу забывает о своем гневе, его охватывает тягостное чувство, в душе пробуждается сомнение в своей учености. В конце концов, может быть, он действительно не понимает ни доктрины, изложенной в оплеванном трактате... ни вообще ничего не понимает, и он просто-напросто тупоумный невежда? Что сказала эта странная женщина? Что за непонятное слово она произнесла? Он хочет его знать. Он обязательно должен его знать. Тилопа отправляется на розыски неведомой старухи. После долгих утомительных скитаний он встречает ее как-то ночью в пустынном месте в лесу (некоторые утверждают - на кладбище). "Ее красные глаза горели во мраке, как раскаленные угли". Следует понимать, что злая старуха была Дакини. Эти волшебницы играют в тибетском ламаизме очень важную роль; они приобщают к тайному учения своих почитателей или колдунов, принудивших их к этому своими чарами. Их часто именуют словом "мать". Обычно Дакини является в образе пожилой женщины и ее узнают по зеленым или красным глазам. В разговоре в лесу старуха дала Тилопу совет отправиться в страну Дакини и повидаться с королевой. Она предупредила монаха, что на пути туда его подстерегают множество опасностей: пропасти, бурные потоки, свирепые звери, коварные миражи, страшные привидения, голодные демоны. Если только он поддастся страху и свернет с узкой как нитка тропы, петляющей по этой ужасной стране, его сожрут чудовища. Если, мучимый голодом и жаждой, он напьется из прохладного источника или отведает плодов с ветвей окаймляющих дорогу деревьев, или же не устоит перед чарами юных красавиц, манящих его порезвиться в цветущих рощах, он потеряет рассудок и память и заблудится. В качестве пропуска старуха снабдила его магической формулой. Он должен был повторять ее беспрерывно, сосредоточив на ней все свое внимание и помыслы, глухой и слепой ко всему окружающему, и не произносить ни слова. Некоторые люди совершенно уверены в реальности фантастического путешествия Тилопы. Другие, лучше знакомые с капризами восприятия и ощущения, сопровождающими определенные экстатические состояния, полагают, что речь здесь идет о психических явлениях. Наконец, третьи считают описание приключений Тилопы простой аллегорией. Во всяком случае, как повествует легенда, в соответствии с предсказаниями старухи Тилопу атаковали на пути устрашающие или соблазнительные видения. Он взбирался на головокружительную высоту, преодолевал бурлящие стремнины, замерзал среди снегов, в знойных песчаных пустынях его палило солнце, но ни на мгновение не отвлекался он мыслью от спасительной магической формулы. Наконец он добрел до подступов к замку Дакини. Его бронзовые, раскаленные добела, стены дышали жаром и разливали ослепительный свет. Исполинские чудовища-самки широко раскрывали готовые его проглотить огромные пасти. Ему преграждали дорогу деревья с острыми ножами и саблями на ветвях. Несмотря на все препятствия, Тилопа все-таки вошел в зачарованный дворец. Многочисленные роскошные покои переплетались в сложный лабиринт. Тилопа прошел через него и оказался у двери в апартаменты королевы. Там на троне восседала королева божественной красоты, вся увешанная чудесными драгоценностями. Когда доблестный путник перешагнул порог ее покоя, королева милостиво ему улыбнулась. Но, равнодушный к ее прелестям, Тилопа, все время повторяя магическое заклинание, взошел по ступеням трона, сорвал сверкающие украшения королевы, растоптал гирлянды цветов, разодрал золотую парчу одежд и изнасиловал ее, обнаженную, на разгромленном троне. Покорение Дакини, насилием ли, средствами ли магии постоянная тема в мистической литературе ламаистов. Это аллегория, означающая овладение истиной и определенной психический метод духовного развития. Тилопа передал свое учение Нароте,* (*Нарота - настоящее имя; тибетцы переделали его в Наропу. - Прим. авт.) а ученик последнего, Марпа, распространил его по всему Тибету. Выдающийся последователь святого Марпы, знаменитый пустынник-поэт Милареспа, в свою очередь, посвятил в тайны этого учения своего ученика Тагпо Лхаджи. Линия преемственности не прерывалась и продолжается в наши дни. В биографии философа Нароты, духовного наследника Тилопы, мы находим занимательное (и гораздо больше соответствующее действительности, чем можно было бы подумать) описание искусов, придуманных наставником "Прямого пути" для тренировки своего подопечного. История двенадцати больших и двенадцати малых испытаний ученого Нароты слывет среди тибетских мистиков классической, и наставники-ламы любят пересказывать ее в назидание молодым "налджорпа". Привожу эту историю в общих чертах, чтобы дать о ней представление читателю. Нарота родился во втором столетии в Кашмире. Он был сыном брамина, слыл очень ученым вообще и знатоком магии в частности. Нарота исполнял обязанности жреца дворцового храма у одного раджи. Однажды раджа оскорбил его, и Нарота решил отомстить за обиду оккультными средствами. Он заперся в нежилом уединенном строении и, желая вызвать смерть раджи, построил магический круг. Как только он приступил к надлежащим заклинаниям, перед ним явилась Дакини и спросила, сумеет ли он направить "дух" умершего в благоприятную сферу или же вернуть этот дух в покинутую им оболочку и оживить мертвое тело. Магу пришлось признать, что для этого его знаний недостаточно. Тогда Дакини стала грозно ему выговаривать: никто не смеет разрушать того, чего он не в силах восстановить и объявила, что следствием его злобного неразумного поступка будет возрождение в одном из чистилищ. Перепуганный Нарота осведомился, нет ли возможности избежать такой жестокой участи. Он получил совет отправиться к Тилопе и упросить мудреца приобщить его к доктрине "прямого пути", уничтожающей последствия всех поступков, каковы бы они ни были, и обеспечивающей достижение нирваны за одну земную жизнь. Если ему удастся постигнуть смысл тайного учения, и усвоить его плоды, он избежит следующего перевоплощения, и, следовательно, мучений в чистилище. Нарота. отбросил свой "кйилкхор" (магический круг) и поспешил в Бенгалию, где жил Тилопа. Когда Нарота отправился на розыски Тилопы, последний уже пользовался большой популярностью. После своего посвящения (удивительные перипетии которого я только что рассказала) он сделался одним из отшельников "авадхута". Это о них сказано: "Они ничего не любят, ничего не ненавидят, ничего не стыдятся. Им чуждо тщеславие. Они отрешились от всего мирского, разорвав узы семьи, общества, религии". Нарота представлял полную противоположность этому идеалу. Он был правоверным индусом, преисполненным сознания собственной исключительности как ученый и как брамин. Встреча таких разных по характеру людей должна была разрешиться ситуацией, на наш взгляд забавной, но для Нарота она вылилась в мучительную драму. В первый раз он увидел своего будущего наставника во дворе буддистского монастыря. Тилопа, почти совершенно голый, сидел на земле и ел жареную рыбу, складывая возле себя в сумку обглоданные рыбьи кости. Нарота с брезгливостью чистой касты собрался было обойти его подальше, как вдруг из кухни вышел монах и набросился на старика с упреками за отсутствие жалости к живым созданиям. К тому же старик демонстрировал свое жестокосердие в ограде буддийского монастыря, поедая блюдо, стоившее жизни бедным рыбам. Монах приказал ему убираться, Тилопа не удостоил его ответом. Он махнул рукой, произнес какую-то мантру, и рыбьи кости покрылись мясом и снова превратились в рыб. Рыбы поднялись в воздух и затем исчезли. От безжалостной трапезы не осталось и следа, и Тилопа удалился. Нарота остолбенел от удивления, но вдруг его осенила яркая, как молния, мысль: этот удивительный чудотворец, должно быть, и есть тот, кого он ищет. Он кинулся всех расспрашивать, и когда его предположение подтвердилось, попытался догнать мага. Но Тилопу не так-то просто было найти. Тут настала для Нароты пора бесконечных дальних странствий. Этот период его жизни биографы, несомненно, постарались растянуть во времени и приукрасить, но в основном предания, вероятно, соответствуют истине. Из одного селения к другому, из города в город гоняется незадачливый кандидат в ученики за неуловимым учителем. Он спешит всюду, где, по слухам, можно застать Тилопу. Но неизменно, как только он туда приходит, оказывается, Тилопа был здесь, но уже ушел. В пути у Нароты бывают встречи и приключения. Он считает их случайными, но на самом деле они - создания воли мага, все умножающего число окружающих Нароту иллюзорных явлений. Однажды усталый Нарота постучался в дверь стоящего на краю дороги дома, собираясь попросить пищи. Дверь открыл человек, который предложил ему вина. Нарота отказался.* (*Пить настоянные на закваске напитки для брамина - осквернение. - Прим. авт.) Мираж мгновенно рассеялся, дом .исчез. Он снова очутился на дороге один и услышал злорадный голос незримого Тилопы: "Это был я". Дальше ему попался на пути селянин и попросил Нароту помочь содрать шкуру с дохлого осла. Такая работа выполняется только "неприкасаемыми" (париями); контакт с ними, даже только близость с ними, оскверняет индуса чистой касты. Брамин Нарота, полный гнева и отвращения, спасся бегством, а голос невидимого Тилопы издевался над ним: "Это был я". В другой раз он увидел человека, волочащего за волосы рыдающую женщину. Женщина взывала о помощи. Свирепый человек сказал Нароте: - Это моя жена, помоги мне ее убить, а если не хочешь, то по крайней мере, ступай себе мимо. - Но Нарота пришел в негодование, бросился на негодяя, избил его до полусмерти, освободил его жертву и... снова все исчезло, и тот же голос презрительно хохотал: "Это был я". Все дальнейшие приключения развиваются аналогичным образом. Искусный волшебник Нарота никогда и представить себе не мог подобной фантасмагории. Он чувствует, что сходит с ума. Но его желание разыскать Тилопу и стать его учеником только возрастает. Он бредет по стране наугад, громко взывая к чародею и, зная теперь, что тот может явиться под какой угодно личиной, простирается у ног каждого встречного. Как-то вечером Нарота пришел на кладбище. В одном его углу алел развалившийся костер. Из него еще вырывались время от времени языки мрачного пламени, освещая среди головешек покоробленные, почерневшие человеческие останки. Нарота смутно различил у костра лежащую на земле фигуру. Он подошел с намерением получше рассмотреть ее... и услышал знакомый ехидный смешок. Он понял и пал ниц, хватая ноги учителя и ставя их себе на голову. На этот раз Тилопа не исчез. В течение многих лет бывший жрец раджи повсюду следовал за учителем, не проявлявшим ни малейшего намерения обучать его чему бы то ни было. Наоборот, Тилопа, всеми способами испытывая его покорность, его доверие, подвергал его множеству различных искусов. Приведу только некоторые из них. По обычаю аскетов Индии Нарота отправился как-то за подаянием и, вернувшись с чашей, полной риса и пряностей, предложил ее учителю по правилам ученик может поесть только после того, как насытится учитель. Тилопа уничтожил все до единой крошки и заявил, что он с удовольствием съел бы еще. Нарота не стал ждать более категоричного приказания, взял пустую чашу и снова отправился в гостеприимный дом, где его так хорошо угостили. Дома никого не оказалось, и дверь была на запоре. Ревностного ученика это обстоятельство нисколько не смутило, он высадил дверь, нашел на кухне стоявший на огне рис и овощи и принялся наполнять чашу кушаньем, показавшимся Тилопе таким вкусным. Хозяева застали его на кухне за этим занятием и хорошо проучили. Жестоко избитый Нарота притащился к учителю, но тот не выразил ни малейшего сочувствия. - В какую, однако, скверную историю ты из-за меня попал, сказал он, усмехаясь, - не раскаиваешься ли ты, что стал моим учеником? Нарота со всей энергией, какую только мог собрать в своем плачевном состоянии, принялся уверять, что он не только не жалеет, что последовал за таким гуру, но считает, что нельзя заплатить слишком дорого за честь быть его учеником, даже если пришлось бы купить эту честь ценой своей жизни. В другой раз, проходя вдоль канавы для стока нечистот, Тилопа сказал сопровождавшим его ученикам: "Кто из вас напьется отсюда воды, если я прикажу?" Нужно понимать, что речь шла не только о преодолении естественного чувства отвращения, но и о совершении акта ритуального осквернения, имеющего для индуса чистой касты очень серьезные последствия: он ведет за собой исключение из касты и превращает в парию. Но, пока остальные колебались, брамин Нарота бросился вперед и напился зловонной жидкости. Следующее испытание было еще более варварским. Учитель и ученик жили тогда в хижине на лесной опушке. Однажды, вернувшись из селения, Нарота застал святого за странным занятием: за время его отсутствия Тилопа выточил из бамбука много длинных иголок и теперь закалял их на огне. Он с удивлением осведомился, что учитель собирается делать с ними. Маг улыбнулся странной улыбкой. - Можешь ты стерпеть боль, если я ее тебе причиню? - спросил он. Нарота ответил как всегда - он принадлежит учителю всецело, учитель властен делать с ним все, что ему заблагорассудится. - Хорошо, - сказал Тилопа, - протяни руку. Нарота повиновался, и учитель вонзил ему под каждый ноготь по иголке. Справившись со всеми пальцами на руках, он проделал то же со всеми пальцами на ногах. Затем, заперев мученика в хижине, приказал оставаться там, пока он не вернется и, как ни в чем не бывало, спокойно ушел. Свирепый гуру вернулся только через несколько дней. Ученик сидел скорчившись на полу хижины, и иголки по-прежнему торчали у него из-под ногтей. - О чем ты думал, пока сидел здесь один?, - спросил Тилопа. - Не считаешь ли ты меня бесчеловечным? И не лучше ли для тебя уйти от такого учителя? - Я думал, - ответил Нарота, - какое страшное существование ждет меня в чистилище, если меня не озарит по вашему милосердию свет истинного учения "Прямого пути", и я не смогу избежать нового воплощения.* (*Излагаемые теории и практика не имеют ничего общего с древним ортодоксальным буддизмом. - Прим.авт.) Я приведу еще одно испытание, на этот раз забавное, по крайней мере для всех, кроме героя приключения. Тилопа прогуливался с несколькими своими учениками. Ему навстречу попалась свадебная процессия, сопровождавшая новобрачную в дом мужа. Маг спросил окружавших его последователей: - Кто из вас пойдет и приведет ко мне эту женщину? Я желаю ее. - И на этот раз, не успел Тилопа закончить фразу, как Нарота уже бежал к свадебному шествию. Признав брамина, участники празднества позволили ему приблизиться, думая, что он хочет благословить невесту, а благословение брамина приносит счастье... Но когда брамин схватил девушку, и потащил ее прочь, все набросились на него и избили до бесчувствия всем, что попалось под руку - палками от паланкина, канделябрами, сундучками со свадебными подарками, и слишком ревностный ученик остался лежать бездыханным на дороге. Когда он очнулся от бесчувствия, ему стоило больших усилий догнать учителя. Тилопа встретил его обычным вопросом: - Не жалеешь ли ты?... И как всегда Нарота уверял, что даже тысяча смертей - слишком малая плата за честь быть его учеником. В дальнейшем он бросался вниз с высокой колокольни, ходил по раскаленным угольям и совершил еще много разнообразнейших и удивительнейших упражнений, не раз подвергая свою жизнь смертельной опасности. В конце концов Нарота был вознагражден за долгие страдания. Но награда пришла совсем не в форме посвящения или систематических занятий учителя с ним. Если верить преданию, Тилопа применил в этом случае оригинальный метод, несколько напоминающий некоторые приемы китайских учителей секты Тс'ан. Нарота не получил в прямом смысле никаких наставлений, но, тем не менее, за время своего беспокойного ученичества, без сомнения, непроизвольно усвоил многие из исповедуемых учителем истин. Во всяком случае, об обстоятельствах, сопровождавших его духовное озарение, известно следующее. Нарота сидел со своим гуру под открытым небом у костра. Вдруг учитель, не говоря ни слова, разулся и башмаком ударил его изо всей силы по лицу. У бедняги из глаз посыпались искры, и в то же мгновение глубокий смысл тайного учения "Прямого пути" озарил его сознание. У Нароты было много учеников. Он обращался с ними хорошо и, не желая причинять им страдания, избавил их от жестоких искусов, так как испытал их бесчеловечность на самом себе. Некоторое время он пользовался славой блестящего философа, затем многие годы (по преданию двенадцать лет подряд) посвятил беспрерывному созерцанию и достиг "совершенного успеха", т.е. состояния Будды. Уже в очень преклонном возрасте Нарота удалился в пустыню в Гималаях. Нарота известен в Тибете главным образом как гуру Марпы. Последний, в свою очередь, был духовным наставником Милареспы. Имя, житие и священные песнопения Милареспы до сих пор очень популярны среди тибетцев. Если Нарота был добр к своим ученикам, то Марпа примеру своего учителя не последовал. В течение многих лет он мучил несчастного Милареспу, приказывая ему строить самому, без посторонней помощи, дом, и затем заставлял разрушать его и снова строить - бесконечное число раз. Милареспа должен был откапывать камни для постройки и переносить их на плечах. От тяжелых камней у него образовались страшные гнойные язвы на спине. Духовный отец труженика не подавал виду, что замечает его мучения. Когда его жена, любившая Милареспа как сына, стала со слезами упрекать мужа в жестокости, он посоветовал злополучному ученику положить на спину кусок войлочной циновки, вырезав в ней отверстие на месте ран (в Тибете так лечат вьючных животных). Дом, построенный Милареспой, до сих пор стоит в местности Лхобраг, в южном Тибете. Тибетцы свято, до мельчайших подробностей верят в достоверность преданий. Мы с ними в доверчивости соревноваться не можем, но было бы опрометчивым считать все странные приключения послушников "налджорпа" только вымыслом или же делами давно минувших дней, в наше время немыслимыми. Психика тибетцев со времени Марпы (XI век) не изменилась. Мне доводилось видеть у многих лам точное, до мельчайших подробностей воспроизведение домашнего быта и нравов, описанных в священных книгах. Молодой монах, желающий найти гуру, хотя и не может соперничать по рвению и вере с Наротой или Милареспой, всегда бывшими исключениями, но готов на многие жертвы и постоянно пребывает в предвкушении многих чудес. Каждый день во многих частях "Страны Снегов" разыгрывается все та же удивительная трагикомедия. Под влиянием тоски и страха, терзавших его, пока он раздумывал, принимая решения, и порой очень далекого путешествия по безлюдной стране, кандидат в ученики добирается до обители выбранного им учителя в нужном состоянии духа. Часто дикий, мрачный вид местности, где спасется отшельник, и его репутация колдуна еще больше поражает воображение молодого человека, и он, конечно, ждет чудес на каждом шагу. С этого дня и в течение всего курса теоретической и духовной подготовки он будет жить в мире беспрерывных фантасмагорий: небо и земля будут отплясывать вокруг него неистовый танец: боги и демоны будут преследовать его видениями - устрашающими, пока он не победит страх, а затем смущающими и ироническими. Доводящая до потери рассудка беспрерывная смена самых невероятных происшествий будет продолжаться долгие годы - пять лет, может быть, двадцать. Эти события будут терзать монаха до смертного часа, если только в одно прекрасное утро он не проснется просветленный и не уйдет, безропотно припав на прощание к ногам своего ужасного учителя. Я расскажу сейчас историю такого беспокойного ученичества, выбранную из многих других и рассказанную мне самим ее героем, потому что она особенно типична для тибетцев, и мне знакомы места, служившие ареной действия. Иешес Гиатзо уже неоднократно жил в затворничестве "тсхамс". Он старался найти разрешение одного мучившего его вопросы: - "Что такое дух?" - спрашивал он себя. Он прилагал огромные усилия, чтобы удержать, схватить его, для того, чтобы можно было изучать, анализировать, но неуловимое естество ускользало от него, "как вода, зажатая в кулачке ребенка". Его духовный руководитель один из лам монастыря, к братии которого принадлежал и Гиатзо, посоветовал ему разыскать одного анахорета и упросить этого святого взять его в число своих учеников. Путешествие заняло немного времени - только три недели, для Тибета совершенная безделица. Но тропа, проложенная к убежищу святого, пересекала обширные пустыни и перевалы более, чем пяти тысяч метров высотой. Иешес Гиатзо отправился в путь, захватив с собой несколько книг и немного провизии, состоящей из мешочка "тсампы", куска масла и небольшой щепотки чая. Шел второй месяц года.* (*Новый год приходится в Тибете на начало февраля. - Прим.авт.) Все горы были одеты мощным снежным покровом. Паломник всю дорогу созерцал ослепительную и грозную панораму гигантских ледяных вершин, и ему чудилось, будто он странствует уже на том свете. Наконец, вечером, на закате солнца он добрался до жилища гомтшена. Огромная пещера выходила на небольшую площадку, обнесенную стеной из обломков выветрившегося камня. На некотором расстоянии ниже по склону находились хижины, служившие приютом для четырех или пяти учеников, получивших разрешение временно поселиться вблизи учителя. Жилища отшельников были расположены на верхних уступах горного мирка черных скал и отражались внизу в маленьком озере изумрудно-зеленого цвета. Мне самой пришлось побывать здесь в сумеречный час, и я знаю, что мог почувствовать жаждущий приобщиться к оккультной мудрости монах, очутившись в этом безрадостном месте. Учителю доложили о прибытии Гиатзо, но он его не принял. В этом не было ничего удивительного. Иешес не огорчился и воспользовался гостеприимством одного из учеников, разделившего с ним свою келью. Прошло около недели. Иешес с робостью попросил товарища напомнить о нем учителю. Ему передали категоричный ответ: гомтшен приказывает ему немедленно уйти и вернуться в свой монастырь. Не помогли ни громкие мольбы, возносимые к орлиной обители ламы, ни коленопреклонения у подошвы горы - все было напрасно. Иешесу пришлось отправиться восвояси. В первый же вечер по лежавшему на его пути засушливому плато пронесся свирепый ураган с градом. Монах отчетливо видел угрожавшие ему гигантские призраки. Он заблудился во мраке и всю ночь брел наугад. Следующие дни перехода были полны злоключений: все время бушевала непогода, у него не осталось никаких припасов; он чуть не утонул, переходя поток, и вернулся, наконец, в монастырь изможденный, больной, в отчаянии. Но его интуитивная вера в высокую духовную мудрость отшельника не поколебалась. Через три месяца он снова отправился в путь, вступив в единоборство со стихиями, уверенный, что это или лама спустил их с цепи, чтобы испытать его твердость и мужество, или же непогоду вызвали враждебные ему духи, желая воспрепятствовать его посвящению в тайное учение. Гиатзо опять прогнали. В следующем году он проделал это путешествие еще два раза, и во второй раз был, наконец, допущен пред лицо учителя. - Вы сошли с ума, мой милый. - без обиняков начал старец, - почему вы так упорствуете? Мне совсем не нужны новые ученики. Кроме того, как мне уже известно, вы изучали философию и не раз подолгу предавались медитациям в уединении. Я простой старик. Чего вы хотите от меня? Если вы хотите приобщиться к тайному знанию, разыщите ламу X. из Лхасы. Этот лама - ученый схоласт. Он изучил до конца священное писание и постиг до конца все тайное предание. Именно такой наставник нужен подобному вам молодому ученому. Иешес прекрасно знал, что так говорит всякий учитель, желающий проверить степень доверия к нему кандидата в ученики. Кроме того, он действительно в него верил. Он не отступился и в конце концов добился своего. Я знала другого монаха, воодушевляемого в своем стремлении обрести духовного наставника далеко не такими возвышенными целями. Его история послужит контрастом к первой и даст читателю представление о другой стороне психологии тибетцев. Карму Дорджи из бедной и незнатной семьи еще совсем ребенком поместили в монастырь. Там он оказался мишенью для насмешек и презрения монашков из более состоятельных и знатных семейств. Когда Дорджи подрос, издевательства над ним не прекратились, но характер их несколько изменился. Многие его товарищи постоянно, даже молча, умели подчеркнуть разницу в их происхождении. Карма Дорджи отличался гордостью и редкой силой воли. Он рассказывал мне, как еще маленьким мальчиком дал себе клятву стать выше всех унижающих его товарищей. Благодаря простому происхождению и сану монаха, перед ним был открыт только один путь: нужно было стать отшельником, великим магом, одним из тех, кто порабощает демонов, превращая их в покорных работников. Тогда он увидит, как затрепещут перед ним все его обидчики. Обуреваемый такими, весьма неблагочестивыми мечтами, Дорджи попросил настоятеля монастыря дать ему отпуск на два года, так как он желает предаваться медитации в лесном уединении. В таких просьбах отказа никогда не бывает, Дорджи взобрался на высокую гору, нашел подходящее место у родника и построил там себе хижину. Чтобы лучше уподобиться аскетам, владеющим искусством развивать внутреннее тепло, он, не теряя времени, разделся догола и перестал стричься. Люди, изредка приносящие ему припасы, всегда, даже среди зимы находили его обнаженным и сидящим в позе глубокого созерцания. О нем начали поговаривать, но это было еще очень далеко от вожделенной славы. Он понял, что отшельничеством и наготой многого не добьется, и снова спустился в монастырь. На этот раз он просил разрешения уйти на поиски гуру в чужие края. Никто его не удерживал. Его странствия были гораздо удивительнее, чем путешествия Иешеса Гиатзо. Последний, по крайней мере, знал, куда идет, а Карма Дорджи не имел об этом ни малейшего представления. Ему никак не удавалось найти для себя достойного учителя, и он решил прибегнуть к оккультным средствам. Вера Кармы Дорджи в богов и демонов была беспредельной. Он знал наизусть историю Милареспы, обрушившего дом на головы своих врагов. Он помнил еще много преданий о "Великих духах зла", приносивших по требованию мага в середину магического круга "кйилкхор" окровавленные головы его недругов. Дорджи был немного знаком с искусством "кйилкхор". Он построил магический круг из камней на дне глубокого ущелья и начал заклинать грозных духов направить его к одному из повелевающих ими магов-учителей. На седьмую ночь раздался оглушительный гул. Протекавший по ущелью поток неожиданно вздулся. Водяной вал, возникший, должно быть, из-за прорыва горного резервуара или выпавшего выше в горах ливня, внезапно хлынул в ущелье и смыл молодого монаха вместе с "кйилкхором" и его нищенскими пожитками. Ему необыкновенно повезло. Он не утонул. Перекатывая Дорджи вместе с валунами, поток выбросил его при выходе из ущелья на мель в огромной долине. Когда рассвело, Карма увидел прямо перед собой на склоне горы приютившийся под сенью каменной стены "рите" (обитель отшельника). В лучах восходящего солнца выбеленный известью домик был облит бело-розовым сиянием. Чудом уцелевшему монаху показалось, будто от домика к нему тянутся, осеняя ореолом его чело, длинные золотые лучи. Конечно, так долго разыскиваемый учитель живет именно здесь. Никаких сомнений о вмешательстве оккультных сил, ответивших на его призыв, у Дирджи не было. Ведь он собирался подняться по ущелью, а они его направили (правда, немного бесцеремонно) вниз в долину, прямо к этому рите. Карма Дорджи, приятно польщенный оказанной ему услугой, даже не вспомнил об унесенных потоком припасах и одежде. В том же виде, в каком он, в подражание Херуки (персонаж ламаистского пантеона, изображаемый в виде нагого анахорета) священнодействовал возле своего кйилкхора - т.е. совершенно голый - он отправился к обители учителя. В это время один из учеников пустынника спускался с горы по воду. При виде возникшего перед ним удивительного прохожего, он чуть было не уронил кувшин. Климат Тибета сильно отличается от климата Индии. Если в Индии нагих аскетов или лже-аскетов легион, и никого они удивить не могут, в "Стране Снегов" дело обстоит по-иному. Только очень немногие из налджорпа присваивают себе обычай ходить без одежды, но они живут в стороне от всех дорог, в складках высоких горных хребтов, и их обычно никто не видит. - Кто живет в этом рите? - осведомился Карма Дорджи. - Мой учитель, лама Тобсгиес, - ответил монах. Кандидат в маги больше ни о чем не спрашивал. О чем еще ему было спрашивать? Он знал все заранее - боги привели его к достойному его учителю. - Ступай, скажи ламе, что Тше-Кионг* (*"Покровители религии", боги или демоны, по верованиям тибетцев, давшие клятву защищать буддистское учение от его противников. - Прим.авт.) прислали ему ученика, - торжественно произнес Карма Дорджи. Совсем ошалев, молодой водонос отправился с докладом к учителю, и тот приказал ввести посетителя. Карма Дорджи благоговейно распростерся перед ламой и снова представился в качестве ученика, приведенного высшими существами "к самым ногам учителя". Лама Тобсиес был ученым. Внук китайского чиновника, женатого на тибетке, он несомненно унаследовал от того предка склонность к любезному агностицизму и, по-видимому, удалился в пустыню просто из-за аристократического пристрастия к одиночеству и желания спокойно работать, а не по какой-нибудь другой причине. По крайней мере, из описания Кармы Дорджи я его представляю себе именно таким. Дорджи рассказывал о нем со слов прислуживавших ламе монахов, поскольку его знакомство с ламой (как это выяснится дальше) было очень кратковременным. Обитель Кушога Тобсгиеса по своему местоположению соответствовала правилам, изложенным в древнебуддийском Священном Писании: "не слишком близко к селению и не слишком далеко от селения". Перед окнами ламы широко раскинулась пустынная долина. За горным перевалом на расстоянии, по меньшей мере полудня ходьбы, находилась деревня. Домик был обставлен с аскетической простотой, но в нем была большая, хорошо подобранная, библиотека, и несколько красивых "тхангка" (картины, написанные на ткани, которую можно свернуть наподобие японских какемоно) на стенах давали понять, что отшельник не был беден и хорошо разбирался в искусстве. Карма Дорджи, здоровенный детина, все одеяние которого состояло из шевелюры, заплетенной в одну длинную, до пят, и еще удлиненную хвостом яка косу, должен был представлять странный контраст с миниатюрным изысканным ученым. Лама выслушал рассказ о кйилкхоре, чудесном разливе ручья и, когда Дорджи опять повторил, что к ногам учителя его привели оккультные силы, ограничился замечанием: место, куда Дорджи доставили воды потока, находится довольно далеко от его обители. Затем он осведомился, почему кандидат в колдуны путешествует без одежды. В ответ Дорджи, преисполненный сознания собственной значительности, поведал ему о своей двухлетней жизни в лесу нагишом. Лама с минуту его рассматривал, затем позвал одного из слуг и сказал ему просто: - Проводите этого беднягу на кухню, посадите у очага и дайте ему очень горячего чаю. Постарайтесь еще найти для него старую одежду из овчины. Он мерзнет уже много лет. И лама отпустил его. Конечно, Карме Дорджи было приятно напялить пожалованный ему меховой плащ, хотя это были сплошные лохмотья. После ванны хорошо было погреться у огня и подкрепиться горячим чаем, щедро приправленным коровьим маслом. Но это чисто физическое удовольствие омрачалось чувством оскорбленного тщеславия. Лама не оказал ему приема, подобающего прибывшему таким чудесным образом ученику. Тем не менее, Дорджи надеялся, что когда его силы восстановятся, он сумеет лучше объяснить учителю, кто он такой и чего добивается. Но лама Тобсгиес больше его не приглашал и, казалось, забыл о его существовании. Все-таки, было ясно, что он сделал относительно Дорджи распоряжения, так как его очень хорошо кормили и выделили место у очага. Шли дни за днями. Дорджи начал терять терпение. Уютная кухня стала казаться ему темницей. Он попытался было работать - ходить по воду, собирать топливо, но ученики ламы к работе его не допустили. - Учитель велел, чтобы он ел и грелся у огня, - говорили они, - никаких других приказаний не поступало. Карме Дорджи было стыдно: с ним обращались как с домашней кошкой или собакой - о них заботятся, но ничего с них не спрашивают. Он все больше тяготился своим бездействием. Первое время он не раз просил товарищей напомнить о нем учителю, но те просили извинить их: они не могут себе этого позволить. Римпотше ("драгоценный", чрезвычайно почтительный титул в разговоре с ламой или о нем) позовет его, если захочет его видеть. Карма больше не смел повторять свою просьбу. Единственным утешением для него стало теперь подстерегать появление ламы, изредка выходившего отдохнуть на маленьком балкончике перед своей комнатой, или же прислушиваться, как лама объяснял иногда какой-нибудь философский трактат ученикам или случайному гостю. Если не считать этих редких просветов в его существовании, время для него тянулось медленно и бесплодно, и он снова мысленно переживал все приключения, направившие его в эту обитель. Так прошло немногим больше года. Дорджи захандрил. Он мужественно перенес бы по воле ламы самые тяжелые испытания, но такое полное забвение приводило его в отчаяние. Он уже начинал подозревать, не узнал ли Кушог Тобсгиес, благодаря своему оккультному могуществу, о его низком происхождении (Дорджи его предусмотрительно скрыл от ламы) и не презирает ли его теперь. Оказываемое ему гостеприимство было просто подаянием из жалости. Он не мог избавиться от этой мысли, она его терзала. Дорджи был убежден - его привело к ламе чудо, и во всем мире для него другого учителя не существует. Ему и в голову не приходило возобновить свои поиски. Но, порой, его стала посещать мысль о самоубийстве. Карма Дорджи совсем погибал от отчаяния, когда к анахорету прибыл с визитом племянник. Племянник был ламой-тюльку, настоятелем одного монастыря, и путешествовал в сопровождении многочисленной свиты. Блистательный лама, сияя золотом парчовых одежд, в искрящейся, похожей на остроконечную пагоду, шляпе из позолоченного дерева, в окружении приближенных остановился у подножия горы. Слуги раскинули красивые палатки, и, освежившись чаем, присланным дядей-отшельником в огромном серебряном чайнике, тюльку поднялся в домик своего родственника. В один из последующих дней племянник заметил странную фигуру Кармы Дорджи в лохмотьях мехового плаща и с ниспадающей до пят шевелюрой. Он заговорил с ним, спросив, почему он всегда сидит у очага. Дорджи ухватился за этот случай, как за новую милость богов, наконец-то снова обративших к нему свои взоры. Он представился ламе, перечислив все свои заслуги и знания, не забыв упомянуть о своем отшельничестве в лесу, кйилкхоре в горах, разливе потока, прибытии к сияющему рите, об отраженных от обители и осенивших его чело лучах. Он закончил жалобой на забвение, в котором пребывает теперь по воле ламы, и просьбой к тюльку походатайствовать о нем перед дядей. Судя по рассказам Дорджи, тюльку был по своему складу похож на своего дядюшку и не был склонен видеть вещи в черном свете. С удивлением рассматривая верзилу Дорджи, он спросил, чему он хочет научиться у ламы. Наконец-то нашелся человек, принимающий в нем участие! Кандидат в колдуны преисполнился прежней самоуверенности. - Я хочу, - ответил он, - приобрести магические способности, летать по воздуху и сотрясать землю. Из предосторожности Дорджи не заикнулся о причине своих желаний. Тюльку все это, должно быть, позабавило. Тем не менее, он обещал просителя замолвить за него словцо дяде. Но за две недели пребывания в их обители лама ни разу больше не посмотрел в его сторону. Тюльку распростился с дядей и собирался спуститься в долину, где ждала наготове его свита. С порога домика ламы были хорошо видны слуги, державшие под уздцы горячих коней, покрытых попонами из красного или желтого сукна. Седла и сбруя с украшениями из полированного серебра сияли в лучах утреннего солнца. Карма Дорджи машинально созерцал это зрелище, думая: "Вот уезжает мой заступник, не передав никакого ответа на просьбу". С его отъездом он терял последнюю надежду. Он собирался по обычаю приветствовать ламу прощальными коленопреклонениями, как вдруг тот отрывисто бросил ему: - Следуйте за мной. Карма Дорджи немного удивился. От него здесь никогда не требовали никаких услуг. Чего хочет от него тюльку? Палатки и поклажу, упакованные слугами, отправили еще на заре с караваном вьючных животных. Может быть, он забыл что-то передать дяде? Спустившись с горы, тюльку обратился к Дорджи: - Я передал Кушогу Римпотше о вашем желании овладеть магическими знаниями, о которых вы говорили, - сказал лама. - Он ответил, что вам для этого нужно изучить некоторые оккультные труды. Здесь в обители их нет, но они имеются в моем монастыре, и Римпотше приказал мне взять вас с собой и дать вам возможность начать обучение. Для вас приготовлена лошадь. Вы поедете с моими трапа. Сказав это, он отвернулся от Дорджи и присоединился к небольшой группе монастырских сановников из сопровождающей его свиты. Все склонились в прощальном поклоне в направлении обители, почтительно приветствуя ламу Тобсгиеса, а затем вскочили с седла, пустив лошадей с места крупной рысью. Карма Дорджи остолбенел. Один из слуг толкнул его, вручая ему уздечку лошади... Не сознавая, что с ним происходит, он очутился в седле и поскакал вместе со слугами. Путешествие прошло без приключений. Тюльку не обращал ни малейшего внимания на Дорджи, разделявшего трапезу и ночлег со слугами-монахами. Монастырь тюльку был не таким огромным, как некоторые тибетские гомпа, но, несмотря на свои скромные размеры, выглядел очень благоустроенным, и действительность соответствовала его внешнему виду. На четвертый день по приезде один из трапа пришел известить Карму Дорджи, что тюльку приказал отнести в "тсхамс кханг" собрание книг, которые Кушог Тобсгиес рекомендует ему прилежно изучать, если он хочет добиться желаемой цели. Монах прибавил: во время затворничества Дорджи будут регулярно присылать из монастыря необходимые припасы. Монах привел Дорджи к домику, расположенному в красивом месте недалеко от монастыря. Из окна был прекрасный вид на позолоченные кровли монастырских строений, под ними расстилалась долина в рамке из поросших лесом склонов. Возле маленького алтаря на полках стояло около тридцати огромных фолиантов, тщательно обернутых и зажатых ремешками между покрытыми резьбой дощечками. Будущий маг обрадовался: наконец-то к нему начинают относиться с должным почтением. Уходя, трапа предупредил его - тюльку совсем не предписывает ему строгого затворничества "тсхамс". Он волен жить, как ему заблагорассудится - ходить по воду к ближайшему источнику и даже на прогулку. Потом трапа показал, где сложены провизия и топливо, и ушел. Карма Дорджи погрузился в чтение. Он выучил наизусть множество магических формул и повторял их, надеясь в конце срока обучения узнать точную их интонацию у своего гуру, ламы Тобсгиеса, так как рассчитывал с ним потом увидеться. Он построил множество кйилкхоров по рецептам из этих книг и расходовал муку и масло для изготовления ритуальных пирогов "торма" самых разнообразных форм больше, чем для собственного стола. Кроме того, следуя изложенным в книгах указаниям, он предавался частым медитациям. Его рвение не ослабевало в течение почти полутора лет. Он выходил только зачерпнуть воды, ни единым словом не обмолвился с трапа, приходившим дважды в месяц пополнить запасы провизии, и ни разу не позволил себе подойти к окну. Мало-помалу в его медитации начали просачиваться совсем новые для него мысли. В некоторых всплывающих в памяти фразах из прочитанных книг, в некоторых диаграммах для него вдруг открывался новый смысл. Наконец, однажды он остановился перед открытым окном, глядя на хлопотливо снующих монахов, вышел, поднялся на гору, подолгу рассматривая растения, камни, струи неутомимого ручья, летучие тучки в небе, игру света и тени; потом долго сидел, созерцая разбросанные в долине селения, наблюдая работу крестьян в поле, бредущих по дороге вьючных животных и пасущийся на пастбище скот. Каждый вечер Дорджи зажигал маленький светильник на алтаре и погружался в медитацию. Но теперь он не стремился выполнять описанные в книгах обряды, чтобы вызывать духов в разных обличьях. До глубокой ночи, иногда до рассвета он оставался недвижим, без чувств и без мыслей, и ему чудилось, будто он сидит на берегу призрачного океана и видит, как наплывает готовая поглотить его ослепительно-белая стихия. Прошло еще несколько месяцев. Однажды, днем ли, ночью ли - он не знал - Карма Дорджи почувствовал, как тело его приподнялось со служившей ему сиденьем подушки. Не меняя позы медитации, со скрещенными ногами он перенесся через порог и полетел вперед. Скоро он увидел внизу родной край и свой монастырь. Было утро. Трапа выходили с общей молитвы, Карма узнал многих: сановников, тюльку, прежних товарищей. Они выглядели усталыми, озабоченными и печальными. Он рассматривал их с участливым любопытством. С высоты, на которой он парил, они казались такими маленькими! Как они поразятся, испугаются, когда увидят его! И все падут ниц перед ним - магом, владеющим сверхъестественным могуществом. Последняя мысль заставила его улыбнуться от жалости. Он вдруг почувствовал усталость при виде этих пигмеев, они его больше не интересовали. Он вспомнил о блаженстве, наплывавшем на него вместе с приливами странного океана белого цвета. Ни одна волна не бороздит его безмятежной поверхности. Нет, он им не покажется. Какое ему дело до того, что они думают, что ему до его собственных размышлений об их былом пренебрежении, о сладости мести... Он полетел прочь. Вдруг монастырские здания внизу зашатались, затряслись, развалились. Окружающие горы беспорядочно задвигались, вершины обрушились и на их месте стали возникать новые. Солнце низринулось и промчалось, пересекая небо, как метеор. Продырявив небесную твердь, явилось второе солнце. Ритм этого фантастического хаоса все возрастал. Дорджи теперь различал только пенящиеся волны неистового потока, состоящего из всех существ и вещей вселенной... Подобные видения у тибетских мистиков не редкость. Их не следует смешивать со снами. Переживающий их не спит и, зачастую во время своих необыкновенных странствий чувствуя смену местности и обстановки, сохраняет достаточно четкое сознание своей личности и места, где он на самом деле находится. Очень часто также при возникновении видений, мистик в состоянии транса вполне сознательно желает, чтобы никто не пришел, не заговорил с ним, не позвал, не постучал в дверь и т.д., и боится этого. Хотя он не в силах ни заговорить, ни пошевелиться, он слышит и понимает все, что вокруг него делается. Шум, суета часто вызывают у него болезненные ощущения и, если его насильственно выводят из этого психического состояния, или же по какой-нибудь причине ему приходится самому с большой затратой сил освобождаться от него, испытываемое при этом нервное потрясение вызывает сперва мучительный шок, а потом длительное недомогание. Именно чтобы избежать этого шока и пагубных последствий для здоровья при его повторении, были выработаны правила, определяющие способ выхода из состояния медитации, даже обычного, если оно несколько затянулось. Например, рекомендуется медленно поворачивать голову справа налево, массировать себе лоб, вытягивать руки, соединяя кисти рук за спиной и откидывая назад торс и т.д.Каждый выбирает подходящие для себя упражнения. Среди членов секты Зен в Японии монахами практикуется групповая медитация в общем помещении, где специальный опытный наблюдатель, умеющий распознавать признаки усталости, подбадривает утомленных, оживляя в них энергию сильным ударом палки по плечу. Все испытавшие это средство единодушно утверждают, что получали при этом приятное ощущение нервной разрядки. Вернувшись из своего необыкновенного путешествия, Карма Дорджи посмотрел вокруг себя: книги на полках, алтарь, очаг - ничего не изменилось, все было таким же, ставшим уже привычным за три года жизни в этой келье. Он встал и подошел к окну монастырь, долина, поросшие склоны гор - все выглядело обычно, буднично, и все-таки было совсем другим. Карма очень спокойно развел огонь. Когда дрова вспыхнули, он взял нож, отрезал свои длинные волосы налджорпа и бросил их в пламя. Потом приготовил чай, степенно поев, собрал немного провизии, взвалил котомку на плечи и вышел, старательно заперев за собой дверь "тсхамс кханга". В монастыре Дорджи направился к резиденции тюльку и, встретив по дороге слугу, попросил его сообщить ламе, что он уходит и благодарит ламу за его доброту к нему. Затем он удалился. Дорджи отошел уже довольно далеко, когда услышал, что его кто-то зовет. За ним бежал один из монахов знатного происхождения из свиты ламы. - Вас завет Кушог Римпотше, - сказал монах. Карма Дорджи вернулся. - Вы нас покидаете? - вежливо осведомился лама. - Куда вы направляетесь? - Поблагодарить моего гуру, - ответил Карма. Тюльку помолчал немного, а затем сказал печально: - Вот уже больше шести месяцев, как мой уважаемый дядя покинул этот мир скорби.* (*"Покинуть мир скорби" (нья-ниен лес дес сонг) - почтительное выражение, означающее, что святой лама скончался, т.е. достиг нирваны.) Карма Дорджи не произнес ни слова. - Если вы хотите отправиться в его "рите", я дам вам лошадь, продолжал лама. - Это будет прощальный подарок покидающему меня гостю. В "рите" сейчас живет один из учеников Римпотше. Вы его там увидите. Карма поблагодарил, но ничего не принял. Через несколько дней он снова увидел маленький домик, когда-то излучавший осенившее его голову сияние. Он вошел в комнату, где побывал только один раз, в день своего прихода в обитель, и долго лежал, распростершись, перед креслом ламы. Затем он провел ночь в медитации. Утром он распрощался с новым отшельником и тот передал ему принадлежавший покойнику-ламе зен: старый лама, умирая, распорядился отдать его Дорджи, когда он выйдет из своего "тсхамс кханга". С этого времени Карма Дорджи бродил по стране, как и знаменитый аскет Милареспа, которым он восхищался и глубоко уважал. Когда я познакомилась с Дорджи, он был уже не молод, но, по-видимому, не собирался обосноваться где-нибудь постоянно. Далеко не все тибетские анахореты начинают свое подвижничество столь необычным способом, как Карма Дорджи. Обстоятельства, сопровождавшие его вступление на путь духовного совершенствования, исключительны, - поэтому я и рассказала о них так подробно. Но история послушничества всех учеников гомтшенов почти всегда отличается какими-нибудь любопытными особенностями. Я многое о них слышала, а мой собственный, часто весьма суровый, опыт послушника в "Стране Снегов" заставляет меня верить, что многие из этих рассказов вполне соответствуют действительности.
Человека четвёртого луча характеризует преобладание четвёртого принципа. Его качество — гармония. В своей жизни он не может держать внутренние миры отдельно. Если у него есть идея, он не удовлетворён, пока не даст ей практического выражения. Если у него есть работа в миру, он не будет счастлив, пока не сможет добиться того, чтобы она выражала идею или идеал. Среди людей он не является представителем только внутреннего (как правитель, филантроп и философ) или только внешнего (как учёный, бхакта или человек искусства). Он демонстрирует принцип майи, о котором я уже говорил как об особом выражении самого Шивы, сводящем в гармонии Вишну и Брахму вместе. На земле не может быть большей реальности, и всё же это иллюзия, потому что это не сама жизнь Шивы — истинная ананда. Его деятельность — не от пракрити (материального), не от пуруши (духовного), не от сата (бытия), ни от чита (сознания), но есть то, что Кришна назвал "моя другая пракрити" (другое проявление) — дайвипракрити. Это не просто майа, а йогамайа. В опыте человека этого луча превыше всего та истина, что в душе нет преграды или стены, где кончается Бог и начинается человек, как выразился Эмерсон.
На ранних этапах своего развития человек четвёртого луча будет демонстрировать сильные перемены настроения, иногда склоняясь к трём типам полагания на себя (свойственным первым трём лучам), а иногда — к трём типам преданности (свойственным последним трём), но никогда не будет совсем уходить от своего уравновешенного положения, от проявления одновременного присутствия обоих сторон человеческой природы. Это причинит ему много несчастья, ибо в работе, которую ему нужно будет выполнять в миру, он будет чувствовать нужду в выражении идеала, а идеалы будут иссушать и жечь его душу, если он не может выразить их. Таким совесть его никогда не будет спокойна, пока он не достигнет того благословенного состояния жизни, в котором внутренняя и внешняя его части будут приведены в постоянную рабочую гармонию, и в котором великие законы внешнего и внутреннего роста, карма и дхарма, сольются в одно. Но когда это достигнуто, ему доступна самая ближайшая к истинному счастью вещь, что только возможна на земле — перевод внутреннего во внешнее и внешнего во внутреннее уже полный и постоянный, и тут иногда вспыхивает дух пророчества.
Влияние этого луча очень сильно демонстрировали религия и жизнь Египта. Вещи этой страны были представителями жизни, а представления жизни были очень вещественны по форме. Возьмём, например, архитектуру египтян с её наклонными линиями и закруглёнными и пузатыми колоннами и её постоянным подчинением животным и растительным формам — а не украшением этими формами. С другой стороны, скульптуры и изображения фигур людей и других живых существ имели более математическую форму, чем где-либо ещё. И всё это было подходящим одеянием для внутренней магии, которая была самой жизнью Египта. Это было искусство, полное красоты, трогающей душу, но искусство символическое, чья красота была открыта лишь имеющим ключ. И проживая свои символические истории, египтяне чувствовали стоящую за ними реальность, точно так же как чувствуя психические истины, нуждались в выражении их в форме.
Влияние форм и цветов на ум и настроение может наблюдать всякий. Например, если вы войдёте в комнату, украшенную криволинейными и цветкообразными формами, вы обнаружите, что они трогают вашу эмоциональную природу, но если вы войдёте в комнату, украшенную угловатыми узорами, вы получите ментальное впечатление. Это влияние — прямое, и есть много символизма, действующего именно таким способом. Но в дополнение к этому, к вещам и формам присоединяются мысли, а среди мыслей подобное притягивает подобное, так что с очень многими символами связано много мысленной силы. Чувствительные люди четвёртого луча могут это ощущать. Много разновидностей магии искусства происходят из признания этих истин. Практический маг, работающий в этом направлении, принадлежит к четвёртому лучу.
Влияние этого луча мы можем увидеть в очень многих видах человеческой деятельности. Человек, сильно развивший его, вероятно, очень во многом может быть актёром. Если он захочет воспроизвести в себе какое-то настроение или состояние ума, он сделает это, приняв его внешнюю форму — например, если он захочет почувствовать себя благочестивым и религиозным, то он примет манеры, жесты и одеяния церкви своей страны или религии, и тогда в ответ возникнет соответствующее внутреннее состояние. Можно обнаружить, что люди этого типа повсюду подражают тем, кем они хотят стать, и всё же в этом нет притворства, претензии, лицемерия или желания произвести впечатление на других — для них это просто допущение, которое очень скоро станет реальностью. Я слышал об английской женщине, принадлежащей к этому типу, которая, побывав в Индии, влюбилась в индийскую философию и захотела, чтобы это учение пропитало всю её душу. Вернувшись в Лондон, она настаивала на том, чтобы одеваться по-индийски и есть, сидя на полу. Враги смеялись над ней, а друзья скрежетали зубами, но она повиновалась тому побуждению, которое было для неё верным.
Люди четвёртого луча дают хороших актёров, потому что, когда они воспроизводят в себе эмоциональные состояния, которые им нужно сыграть, внешние формы и действия, сопутствующие этим состояниям, следуют без особого труда и достигаются с величайшей лёгкостью. Они владеют и грациозной стороной физической культуры (что можно видеть, например, среди испанцев), поскольку это телесное выражение духовной свободы. Среди разнообразных видов деятельности, свойственных этому лучу, все разновидности интерпретации ума в материи и материи в уме. Здесь и маги, и актёры, и художники-абстракционисты, и поэты-символисты.
В Индии, где всё можно встретить выраженным в такой чрезвычайной степени, что её можно считать целым человечеством в миниатюре, влияние этого луча заметно в искусстве и некоторых формах поклонения. Если человеку с Запада посчастливится завязать настоящую дружбу с индийской семьёй и пользоваться её доверием благодаря существующей между ними симпатии (что бывает редко), так, что никакая часть их жизни не скрывается от него и не изменяется из-за его присутствия, возможно, ему позволят увидеть вещи, наполняющие алтарь, который есть в каждом индусском доме. Там он обнаружит скульптурные или живописные образы форм Божества, а иногда и святых, которые с точки зрения внешних канонов искусства будут далеки от прекрасного. Но скоро он обнаружит, что его друг, приближаясь к ним, оказывает им глубочайшее почтение и громко восторгается их красотой. Красота здесь присутствует, но она — в уме смотрящего, и знакомыми подсказками образов пробуждается живая реальность.
Это не очень отличается от использования языка. Слово "красота" само далеко от прекрасного, но как только его произносят, в уме возникают знакомые нам красивые образы. Верно, что в самом языке может быть собственная красота в дополнение к смыслу, который он несёт, но этот его аспект принадлежит к седьмому лучу, а вот применение языка для выражения идей как искусство преимущественно принадлежит к четвёртому. Человек этого луча обычно обладает огромным запасом слов.
Мы увидели, что у первого и седьмого луча преобладает воля, у второго и шестого — любовь, а у третьего и пятого — мысль. Человек же четвёртого луча, не идя по какому-то отдельному из этих направлений, обычно в более или менее равной мере сочетает все эти три способности сознания, но ни одну из них не развивает столь совершенно, как если бы он двигался по какому-то из других направлений. Качество, придаваемое уму этим уравновешенным познанием — это воображение, которое есть сочетание воли, любви и мысли. Если человек этого типа приступает к обдумыванию какой-то проблемы, скорей всего, он недолго сохранит логическую связность мысли — туда ворвутся его чувства, и часто решение впрыгнет в его ум, открытое концентрацией воли. С другой стороны, если что-то пробудит его чувства, его логика также будет в действии и, возможно, покажет ему юмор ситуации, а возможно, и назначение событий.
В своей положительной форме воображение есть магическая сила, и человеческая жизнь полна её. Глядя на вещи, её обладатель видит жизнь; глядя на жизнь, он видит мир вещей. Он не может уделить всё своё внимание чему-то одному. Когда в этом направлении будет достигнута сила, человек станет настоящим магом, соединяющим видимое и невидимое, создающим видимые результаты невидимыми средствами, а видимыми средствами — результаты невидимые.
Находящиеся на этом луче литераторы в представлении своих идей демонстрируют огромное богатство образов, и их поразительная сила аналогии ставит им на службу образы с самых крайних концов Земли. Великие полёты фантазии, как те, что мы видим у Шекспира и Калидасы, рождаются именно из этой способности.
Сила воображения может быть очень живой, и часто с уникальной мощью проявляется в жизни детей. Недавно я слышал о двух девочках, говоривших о том, что они будут делать, когда вырастут. Одна сказала, что хочет иметь красивый дом и много детей. Другая, очевидно, воспитывавшаяся в окружении, далёком от идеального, ответила ей: "А у меня будет школа, и твои дети пойдут в неё. И там-то я буду их пороть, пороть и пороть!", добавила она с большим воодушевлением. Первая девочка разразилась слезами, и всхлипывая, сказала: "Ты, противная, что мои дети сделали тебе, чтобы так их бить?". Не очень часто воображение остаётся столь же живым в последующей жизни, но вероятно, в четвёртой, или атлантской, коренной расе это имело место в большей степени, чем в пятой, или арийской. Я знал китайского врача, который рассказывал мне, что главной радостью его досуга было откинуться в своём большом кресле и воображать, что он в раю — очевидно, эти мечты были для него столь реальны, что стали почти столь же хороши, как и настоящий рай.
В западных странах умственные качества этого луча хорошо демонстрируют ирландцы. Часто они сочетают свои способности так, что это озадачивает или забавляет других, в зависимости от того, насколько серьёзны обстоятельства. Они применяют логику, когда этого меньше всего ожидаешь, или столь же неожиданно обращаются от рассудка к фантазии. Фактически склонность заканчивать деятельность, начатую по одной линии, совсем другим направлением, является общей характеристикой этого луча. Весело начав, они грустно заканчивают, а начав серьёзно, могут окончить игрой. Отсюда происхождение многих ирландских шуток. Рассказывают историю, что однажды некий джентльмен, прогуливаясь, встретил своего друга ирландца, копавшего что-то возле дороги, и задал ему бессмысленный вопрос, какие задают люди в подобных обстоятельствах. "Привет, Майк! Что делаешь? Копаешь яму?" "Нет, — последовал неожиданный ответ. — Я копаю землю и оставляю яму". В противоположной форме эта особенность проявилась, когда одного ирландца принимали на работу на стройке и спросили, привык ли он лазить по лестницам, на что он ответил: "Нет сэр, я никогда не поднимался по лестницам за исключением одного раза, когда спускался в колодец." Тевтонец, сделавший из закона, или скорее из правил, фетиш, редко поймёт простую логику ирландца, который не живёт по формулам и не обращает внимание на правила, когда они кажутся ему излишними.
Я не могу не поддаться искушению проиллюстрировать этот луч на примере представителей животного царства, хотя должен сделать предупреждение, что в избранном мною примере этот луч демонстрируется в очень примитивной форме, к которой человеческие существа скатываются лишь изредка. Это качество демонстрируют наши двоюродные братья, обезьяны, как я имел удовольствие убедиться, иногда встречаясь с ними в их родной среде. Можно увидеть, как они приступают к какому-нибудь серьёзному делу, а через мгновение уже скачут и прыгают друг через дружку. Посмотрите на задумчивую меланхолию их спокойствия и предельную игривость их деятельности, а также юмор, проскакивающий между этими двумя состояниями. Как они смеются над собой, когда не находятся в глубинах отчаяния или не увлечены каким-то великим предприятием. Посмотрите, как они подражают и пытаются таким способом стать теми, кого они изображают, посмотрите на незаконченный и переменчивый характер всех их занятий.
Название знакомое: "Гармония через Конфликт". вообще-то сам "трактат о семи лучах" - весч запутанная и бытует такое мнение у эзотериков, что Бейли не верно трактовала там что-то, но тут я уж точно не спец.
Есть же первоисточник, который вы Майя читали, "Тайная доктрина, том 1":
Свет и тепло есть призрак или тень Материи в движении. Такие состояния могут быть замечены Ясновидящими или Адептом в течение часов транса под лучом Сушумна – первым из Семи Мистических Лучей Солнца. Имена семи лучей – Сушумна, Харикеша, Вишвакарман, Вишватриарчас, Саннаддха, Сарвавасу и Сварадж – все мистичны, и каждый имеет свое определенное применение в определенном состоянии сознания для оккультных целей. Сушумна, который, как говорится в Нирукта (II, 6) служит только для освещения Луны, есть, тем не менее, луч, излюб-ленный всеми посвященными Йогами. Совокупность семи лучей, рассеянных в Солнечной Системе, составляет, так сказать, физический Упадхи (основу) Эфира науки; в Упадхи которого, свет, тепло, электричество и пр., т. е. силы пра-воверной науки, вступают во взаимодействия для произведения своих земных следствий. Как психические и духовные явления, они исходят и имеют начало в сверх-солнечном Упадхи, то есть в Эфире оккультиста или Акаше.
Эрнеста Вуда читала "7лучей" с огромным интересом. Написано с любовью к людям и со снисхождением к их недостаткам, которые по версии автора есть лишь недоразвитые достоинства.
А вот А.Бэйли не могу читать, 4 раза начинала - не мое, раздражение почему-то появляется. Может кто-то читал?
Я читала "Трактат о семи лучах" Не знаю, шутка юмора была написана Web-ом про простоту "Тайной доктрины", но ее текст мне кажется более доходчивым, что у Бейли.
Я поняла, почему не могу читать Бейли. Там слишком много говорится о Иерархии, служении, благе человечества. Меня настораживает такая забота о человечестве с некоторых пор. Аллергия.
ЕПБ. Инструкции для учеников внутренней группы. М.: Издательство Духовной Литературы; Сфера, 2000. – 592 с.
Приложение 4 (стр.513)
Создание Внутренней Группы и протоколы ее заседаний
Е. П. Блаватская объявила о создании Внутренней Группы всем членам Эзотерической Секции в новой "Книге Правил":
Вследствие различного уровня развития членов было признано необходимым образовать внутренний круг эзотериков, которые считаются достаточно продвинувшимися, чтобы получить более глубокое учение, нежели члены внешнего круга, и которые, соответственно, связаны клятвой хранить молчание даже относительно остальных членов Э[зотерической] С[екции], равно как и вести более строгий образ жизни.
Имена членов внутреннего круга останутся неизвестными членам внешнего, дабы исключить возможность личной зависти. Если, однако, таковая зародится в душе какого-нибудь эзотерика, то это навредит лишь ему одному.
Члены внешнего круга всегда смогут стать членами внутреннего, но это будет всецело зависеть от их собственных успехов и заслуг.
Никто не должен подавать прошение о вступлении в сей круг, ибо любое прошение будет рассматриваться как полная дисквалификация.
По распоряжению Главы Секции члены внутреннего круга могут быть уполномочены вести переписку с членами внешнего круга в целях их дальнейшего обучения.
В циркуляре, изданном для членов Эзотерической Секции, датированном 3 ноября 1894 г., Уильям К. Джадж писал: /«By Master’s Direction», p. 3; см. также «The Theosophical Forum», April, 1940, p. 277/
Внутренняя Группа была... создана Е. П. Блаватской... в Лондоне, чтобы она могла давать наставления членам и, если возможно, обучать их практическому оккультизму, причем наставления эти должны были ими записываться. Секретарем Группы была назначена миссис Анни Безант, а Джордж Мид – ее помощником.
По указанию Е. П. Блаватской Анни Безант и Д. Р. Мид написали письмо, датированное 19 августа 1890 г., избранным членам Эзотерической Секции, приглашая их вступить в недавно образованную Внутреннюю Группу:
Дорогой собрат-ученик,
Если ты готов соблюдать следующие условия, Е. П. Блаватская согласна принять тебя в качестве испытуемого во "Внутреннюю Группу" Э(зотерической) С(екции):
1) Строго соблюдать правила Э(зотерической) С(екции).
2) Хранить строжайшую тайну относительно даваемых инструкций и своем членстве во "В(нутренней) Г(руппе)".
3) Воздерживаться от мясоедения и хранить абсолютное целомудрие.
4) Согласиться покинуть Группу тотчас же, если по какой-либо причине твое присутствие нарушает ее совершенную гармонию.
5) Регулярно присутствовать на заседаниях Группы, в условленный день и час.
6) Если ты готов дать следующую клятву:
Клятва, даваемая перед первым заседанием
Я еще раз заявляю пред своим Высшим Я, мною призванным, что я хочу получать инструкции только лишь для того, чтобы служить другим, что я отбрасываю все мирские мысли и личные амбиции, что я свободен от всякой ненависти и немилосердных чувств к другим, что я повинуюсь как скромный и послушный ученик, постигающий Гупта-Видью.
Аум!
Формула, которую следует использовать вместо вышеупомянутой перед каждым заседанием
"Заявляю, что я готов. Так помоги мне, мое Высшее Я".
Правила
Каждый член должен иметь при себе тетрадь и письменно готовить от одного до трех вопросов, которые надлежит передавать секретарям.
Итак, если ты можешь соблюдать все вышеназванные условия, приглашаем тебя придти сюда в 8 часов вечера в среду, 20 августа.
Искренне и братски Ваши Анни Безант, Д. Р. Мид, секретари.
Существует очень мало письменных источников, рассказывающих об истории Внутренней Группы, да и то большинство этих источников написано спустя много лет после смерти Е. П. Блаватской. Три книги были написаны одним из членов Внутренней Группы, Алисой Л. Клифер, которая дала вступительную клятву 17 сентября 1890 года во время третьего заседания группы. Каждая из этих книг содержит некоторую информацию о Внутренней Группе.
Она (Е. П. Б.) избрала шесть мужчин и шесть женщин (впервые половину традиционных "двенадцати учеников" составляли женщины) из числа своих наиболее доверенных сотрудников и объединила их во Внутреннюю Группу, связанную более торжественной клятвой. Внутренняя Группа была создана; ее еженедельные заседания проходили по адресу: 19, Авеню Роад, в комнате, специально для этой цели построенной и выходившей из спальни Е. П. Блаватской; в нее никто никогда не входил, кроме нее самой и ее двенадцати учеников. У каждого из нас было свое собственное место и свой собственный стул; и во время наставлений Е. П. Блаватская сидела со своими учениками полукругом, шесть мужчин по правую руку от нее, шесть женщин – по левую. /Alice Leighton Cleather, H.P.Blavatsky, Her Life and Work for Humanity, Calcutta, 1922, p. 68, p. 24/
Членами Внутренней Группы были следующие шесть женщин и шесть мужчин (обе группы даны в алфавитном порядке и с инициалами):
А. Б. Анни Безант (1847-1933)* А. Л. К. Алиса Л. Клифер (1856-1939) И. К.-О. Изабель Купер-Оукли (1854-1914) Л. М. К. Лора М. Купер (?-1924) Э. К. Эмили Кислингбери (?-?) К. В. Г. Л. Вахтмайстер (1838-1910) Г. А. В. К. Г. А. В. Корин (1863-1927) А. К. Арчибальд Кейтли (1859-1930) Д. Р. С. М. Джордж Р. С. Мид (1863-1933) В. P. O. Уолтер Р. Олд (1864-1927) Э. Т. С. Э. Т. Стерди (1860-1957) К. Ф. Р. Клод Фоллс Райт (1867-1923)
Было также и три "внешних" члена Внутренней Группы:
Р. Б. К. Л. Рай Б. К. Лахери (?-?) У. У. В. Уильям Уинн Весткотт (1848-1925) У. К. Д. Уильям Куан Джадж (1851-1896)
Всего было проведено двадцать "регулярных" заседаний Внутренней Группы, на которых Е. П. Блаватская давала эзотерические знания. Также прошло два "специальных" заседания (12 ноября 1890 г. и 8 января 1891 г.), на которых Е. П. Блаватская не давала никаких учений. Все эти заседания проводились по вечерам в среду, кроме заседания 8 января 1891 г. На диаграмме, приведенной на странице 519, можно сразу увидеть даты заседаний Внутренней Группы и количество членов, посещавших эти заседания.
Присутствовавшие на первом заседании 20 августа 1890 г. Констанция Вахтмайстер, Анни Безант, Д. Р. С. Мид и Клод Фоллс Райт дали клятву Внутренней Группы и были предупреждены Е. П. Блаватской об "исключительной важности даваемых инструкций". Второе заседание проходило три недели спустя – 10 сентября. Третье заседание Внутренней Группы состоялось 17 сентября; на нем были приняты и дали клятву Алиса Клифер и Лора Купер. На четвертом заседании 24 сентября, на котором присутствовало десять членов, Е. П. Блаватская ответила на восемь переданных ей вопросов.
Вскоре после заседания 24 сентября "... деятельность Внутренней Группы... была приостановлена на... время, по приказу Учителя... из-за неприличной грызни между двумя ее членами". Почти через семь недель, 12 ноября, было созвано следующее заседание, "после продолжительной дискуссии группа решила связать себя специальной клятвой". Е. П. Блаватская возобновила свои устные эзотерические наставления на заседании 26 ноября. Регулярные заседания продолжались еженедельно (кроме заседания 10 декабря, которое не проводилось), вплоть до заседания 11 февраля 1891 г. включительно.
8 января 1891 г. (на следующий же день после регулярного еженедельного заседания) прошло специальное собрание Внутренней Группы. На этом собрании Рай Б. К. Лахери (один из "внешних" членов, находившийся тогда в Англии) дал клятву Внутренней Группы в присутствии Е. П. Блаватской, Изабель Купер-Оукли, Лоры Купер, Уолтера Олда, Клода Фоллса Райта и Д. Р. С. Мида. Поскольку Лахери не мог посещать регулярные заседания, Е. П. Блаватская попросила Алису Клифер "переписывать после каждого заседания наставления и посылать их" Лахери в Индию.
После заседания 11 февраля заседания Внутренней Группы проходили 11 марта, 25 марта, 1 апреля, 15 апреля и 22 апреля 1891 г. Вскоре после этого последнего заседания Е. П. Блаватская серьезно заболела и 8 мая умерла.
….
За месяц до своей смерти, 1 апреля 1891 г., Е.П. Блаватская назначила Анни Безант на официальную должность во Внутренней Группе. Текст назначения видел У.К. Джадж, представитель Е.П.Б. в Эзотерической Секции в Америке, в чем можно убедиться, взглянув на конец документа:
[Печать] Приказ по Э[зотерической] С[екции]
От имени Учителя настоящим назначаю Анна Безант Главным Секретарем Внутренней Группы Эзотерической Секции и протоколистом Учений. Е.П.Б. .•.
Прочитано и запротоколировано апреля 11\91. Уильям К.Джадж, сек[ретарь] США. /«Theosophist», June, 1932, p. 230-231 (текст и факсимимле); H.P. Blavatsky, XII, p. 484-485/
Во многих московских вузах, например МГУ, МИИТе, и в учебных заведениях других городов встречаются красочные афиши «Нового Акрополя», зазывающие преподавателей и студентов посетить их собрания и занятия. На этих плакатах «Новый Акрополь» позиционирует себя как классическая философская школа и культурная организация, цель которой – возрождение философии как действенной силы обновления человека и общества. Один из путей реализации этого плана – сравнительное изучение религий и выявление в них того, что может послужить этой цели.
Особенно настойчиво подчеркивается чисто светский характер деятельности, не имеющий ничего общего с религией. Выданная же Департаментом образования Правительства Москвы регистрация «Нового Акрополя» как негосударственного образовательного учреждения и лицензия на образовательную деятельность по образовательным программам должны ограждать от подозрений в религиозной деятельности. При этом светский статус организации дает ей возможность проникать в образовательные учреждения практически беспрепятственно.
На встречи, организуемые «Новым Акрополем», приглашаются известные люди, имеющие высокие научные звания и степени, лауреаты различных конкурсов, представители естественных наук и гуманитарии, призванные придать этим собраниям весомость и подтвердить солидность самой организации: вот, мол, кого зовут! Но вряд ли сами приглашенные в полной мере знают о подлинных целях «Нового Акрополя». Созданию привлекательного образа в обществе содействуют социальные, экологические и иные акции и программы «Нового Акрополя», в частности выходящий ежемесячно журнал «Человек без границ», на который подписываются многие люди, не имеющие никакого представления о «Новом Акрополе».
Между тем «Новый Акрополь» на самом деле является религиозной организацией, а не философской школой, и никакого научного сравнительного религиоведения в нем нет, а вместо сравнения разных религий предлагается принять на веру оккультное учение, основанное на заблуждениях Е.П. Блаватской.
Говорить о «Новом Акрополе» всегда непросто – не потому, что он незаурядный, а потому, что он двуличен, имеет два лица, обращенных к разной аудитории: одно – к внешним: людям с улицы, профанам, другое – к своим, так называемым посвященным, членам внутреннего круга секты. Причем послания «Нового Акрополя» к тем и другим часто отличаются по своему содержанию. В этом отношении «Новый Акрополь» ничего нового собой не представляет и повторяет давно известный еще с дохристианского времени пример языческого эзотеризма. Использование эзотеризма дает ему возможность вводить людей в заблуждение, скрывая свои подлинные цели.
Хорхе Анхель Ливрага Рицци – основатель «Нового Акрополя»
Хорхе Анхель Ливрага Основатель «Нового Акрополя» Хорхе Анхель Ливрага Рицци,аргентинец итальянскогопроисхождения, родился в 1930 году. Его дед по отцовской линии был колдуном, его отец – атеистом, анархистом и антиклерикалом, а сам Хорхе Анхель к концу жизни считал своим врагом религию Христа[1]. Образование Ливрага получил в городской общеобразовательной школе, но когда ему исполнилось 15 лет, умер его отец, затем у него возникли проблемы в школе, и потому он начал брать частные уроки у пожилого немца, который познакомил его с теософией. Под влиянием бесед с ним Ливрага стал членом Теософского общества и основал в нем новое подразделение под названием «Аргентинская теософская молодежь». Одновременно он участвовал в деятельности ордена розенкрейцеров[2], где получил несколько посвящений, и спиритической организации «Escuela Cientifica Basilio», пока не разочаровался в ее сомнительных феноменах.
Критики «Нового Акрополя» отмечают поразительное совпадение жизненного пути Ливраги с судьбами известных оккультистов, таких как Е.П. Блаватская и основатель сайентологии Лафайет Рон Хаббард. Все они в разное время и разной последовательности прошли увлечение магией, спиритизмом и масонством. Характерным для них было использование вместо личных имен акронимов (ЕПБ, ЛРХ), наличие двух версий биографий: одной – мифологической, созданной оккультистами на основе непроверяемых сведений, и другой – реальной, реконструированной критиками, вскрывающей неблаговидные их поступки и действия (Ливрага, например, употреблял наркотики[3]). Причем эти совпадения поразительно схожи. Ливрага, скажем, утверждал, что, будучи ребенком, гипнотизировал бабушкиных кур, а Блаватская уверяла, что в детстве гипнотизировала голубей. В данной ситуации возможно одно из двух: или мы имеем «дело со сходством характеров, или с попыткой Ливраги подогнать свою биографию под ”матрицу” биографии своего ”учителя”»[4].
По окончании факультетов истории и истории искусств университета Буэнос-Айреса Ливрага возмечтал стать врачом «эзотерической медицины». Для осуществления этого он, по совету президента Теософского общества Ч. Джинараджадаса, перестроил подвал своего дома под оккультную крипту, сымитировав в ней подобие пантеона египетских божеств, где занимался своими опытами в специально сшитом для этой цели белом одеянии[5]. И хотя новичкам-акропольцам говорят, что он изолировал себя в этой крипте на несколько лет, в своей автобиографии Ливрага пишет, что не раз выходил из нее и даже сдавал экзамены в университете.
Впоследствии, однако, новый президент Теософского общества Нантилока Шри Рам открыл Ливраге, что его ввели в заблуждение обещанием сделать его врачом «восточной медицины», в действительности же он, Ливрага, сам того не ведая, стал «последним учеником эзотерической секции Теософского общества», основанного Блаватской в XIX веке, и ему была поставлена задача стать ее преемницей и дать очередной импульс эволюции человечества на пути к достижению состояния сверхчеловеков[6].
Этот рассказ Ливраги стал основой мифа о предназначении «Нового Акрополя».
В 1950-х годах Ливрага оказался в конфликте с Теософским обществом, и в 1957 году он и его жена-теософка создали свою организацию – «Новый Акрополь». Устав «Нового Акрополя» фактически повторял устав Теософского общества[7], а в его доктрине доминирующими стали две теософские идеи: об учении о связи с космической иерархией через учителей-махатм и доктрина о подготовке человечества к зарождению шестой расы на пути к появлению сверхчеловеков. Новшеством, внедренным самим Ливрагой, был военизированный метод, впервые использованный им для распространения теософии[8].
В ответ Теософское общество приняло решение исключить его из своих рядов на том основании, что Ливрага считал Блаватскую единственной выразительницей идей теософии и игнорировал других ее преемников, а созданный им «Новый Акрополь» выступил с четко выраженной собственной программой деятельности[9]. Причем его структура представляла многоуровневую пирамиду, возглавлявшуюся им и его женой, считавших, что им принадлежит «духовная власть» и они продолжают дело Блаватской. Кроме того, они подозревались в связях с ультраправым экстремизмом и нацизмом. Ничто из перечисленного не было характерным для устройства и идеологии Теософского общества.
После смерти Ливраги в 1991 году место «верховного руководителя» заняла Делия Стейнберг Гусман. В России «Новый Акрополь» стал действовать с 1988 года, а руководителем российского отделения является Е. Сикирич.
Учение о духовной иерархии
Краеугольным камнем идеологии «Нового Акрополя» является заимствованное у Блаватской учение об иерархии. В конце XIX века Блаватская поведала миру о том, что она якобы является посланницей некоего Великого белого братства, сообщившего ей тайные знания о судьбах мира и направившего ее в США для его проповеди. Мифическое братство Блаватской состоит из учителей человечества, по-другому они еще именуются махатмами, адептами, посвященными, которые, благодаря эзотерической работе, в целой серии воплощений обрели сверхъестественные способности. Это братство почему-то скрывается от людей. Во главе его стоит «владыка мира», который прибыл с несколькими помощниками на Землю с Венеры и живет в Шамбале в пустыне Гоби. Махатмы поддерживают связь между человечеством и «божественной иерархией» во главе с сатаной, которая правит нашим космосом.
Блаватская утверждала, что ведет переписку с этими учителями по космическому телеграфу, но еще на ранней стадии становления теософии Блаватская была уличена в мошенничестве: она сама от имени махатм писала письма их адресатам. В 1884 году Лондонское общество психических исследований опубликовало отчет своего сотрудника Ричарда Ходжсона, из которого следовало, что переписка с предполагаемыми учителями человечества лично велась самой Блаватской, и она была названа «одной из самых искусных, изобретательных и интересных мошенниц»[10]. Отсюда следует, что никакой иерархии нет, никакого тайного учения нет, а их существование является вымыслом Блаватской. Более того, Блаватская саморазоблачилась, когда предложила известному романисту XIX века Всеволоду Соловьеву, брату не менее известного философа, писать письма от имени махатм русским адептам теософии[11].
В 1880-е годы она публикует двухтомник «Тайная доктрина», учение которого якобы основано на тайном знании, сохранившемся в «Книге дзиан», якобы написанной на неисторическом сензарском языке. Теософы ликовали: наконец-то Блаватскую не уличили в мошенничестве; значит учение о Белом братстве и учителях-махатмах подлинное. Однако вскоре после публикации «Тайной доктрины» критики показали, что эта книга, как и первый труд Блаватской «Разоблаченная Изида» (1877), является элементарным плагиатом.
Несмотря на эти разоблачения, Блаватская продолжала свою деятельность. Она противопоставляла оккультное знание вере Церкви, вере в личного Бога и Его Откровению. Вместо веры, которую она называла слепой, она предлагала эзотерическое знание о мире, которое считала «научным»[12].
К так называемому «научному знанию» Блаватская относила, например, учение о «неисповедимой» первичной причине, из которой проистекает все имеющее бытие. Эту же доктрину проповедует сегодня «Новый Акрополь»[13]. Но претензии этого знания на научность опроверг еще Владимир Соловьев[14], поскольку никто не наблюдал первоначальное происхождение бытия и не смог поставить опыт над окончательными результатами мирового процесса. «Новый Акрополь» и теософы, проповедуя это учение, фактически требуют принять его на веру. То же можно сказать и об остальных положениях их доктрины: учении о происхождении человека (антропогенез), учении о человеке (антропология), учении о карме – все это как эмпирически непроверяемое может быть принимаемо только на веру[15].
Это вымышленное учение об иерархии принял Ливрага и на его основе создал свой «Новый Акрополь», который, по заверениям его идеологов, сохраняет преемство с Белым братством. В настоящее время акропольцы в цепь ученической преемственности включили в качестве учителей Блаватскую, Ливрагу и нынешнего «верховного руководителя» Делию Стейнберг Гусман. Примечательно, что сама Блаватская не именовала себя учителем.
В том же духе лидер акропольцев в России Елена Сикирич поучает своих последователей: «Первое, что нам нужно понять, что ”Акрополь” – это не просто школа. Что ”Акрополь” основан как очередной импульс… которые продолжаются с тех пор, как была основана великая Белая ложа и как в мир людей спустились высокие сущности, владыки и прометеи. <…> И сейчас, хотя мы этого членам не говорим, чтобы не выглядело, что мы тщеславные и т.д., но в XX веке единственный канал к учителям – это ”Акрополь”. Так же, как в XIX веке было Теософское общество. Это наша ”семья”. Единственный канал и единственные вообще, кому дали право пройти испытания, чтобы заслужить эзотерическую школу, – это ”Акрополь”. И если кто-либо из 4–5 миллиардов людей, живущих на Земле, хочет попасть в мистерии, он должен попасть в ”Акрополь”» и конкретно в «Живые силы», поскольку они – «это то звено в цепи, которого не хватало Теософическому обществу».
Ссылаясь на послание, данное теософам в XIX веке одним из представителей Белого братства – учителем Кут Хуми, Е. Сикирич видит призвание «Нового Акрополя» в том, чтобы дать миру импульс, через который «верования и даже государства будут распадаться перед их устремленным движением, раздавленные этой непреодолимой силой». Ее слова созвучны высказываниям самого Ливраги, заявившего, что «нас окружают не храмы и алтари, а горы мусора и грязи»[16]; эти и другие «устаревшие структуры должны… уступить место другим, молодым и сильным, без комплексов и ограниченности, уже пахнущих гнилью»[17].
Другими словами, задача «Нового Акрополя» сводится к борьбе и с Церковью, и акропольцы словами Кут Хуми призываются «смести, насколько возможно, больше сора, мусора, оставленных нам нашими благочестивыми праотцами. Новые идеи должны быть насаждаемы на чистых местах»[18].
От своих последователей «Новый Акрополь» требует слепой веры в существование вымышленной иерархии и в его идеологию как истину в последней инстанции, даже если его учение не согласуется с историческими фактами. На одном из занятий в 1996 году Е. Сикирич заявила, что Ливрага «никогда не врал, и не врал, даже рассказывая факт о прибытии Джордано Бруно в Загреб, хотя этого никогда не было»[19] Если такая школа ученичества, по заявлению акропольцев, «это свет»[20], то что же такое тьма?, но последователи «Нового Акрополя» должны принять это как истину.
К «Новому Акрополю» применима та же оценка, которую дал теософии Николай Бердяев. Он писал, что, хотя «восстает теософия против… веры… сама она удерживает принцип авторитета и требует от человека слепой веры. Авторитет учителей и вера в учителей – это ведь базис теософического пути. Ученик должен верить тому, что он не знает, а знает обычно он очень мало, много знает лишь учитель… Теософия восстает против церковной веры как детского сознания, но сама она требует веры низшей по своему качеству. Она требует веры в оккультного учителя-человека, равной вере в Христа-Богочеловека. Некритическое, покорное отношение к учителю рекомендуется как метод, как дисциплина и путь к посвящению. Само теософическое учение предлагают принять сначала авторитарно, на веру, без критики и проверки собственным опытом, и обещают, что со временем все это будет узнано автономно и опытно»[21].
Итак, главная идея, на которой зиждется и Теософское общество, и «Новый Акрополь», – это связь с учителями, которых сама Блаватская признавала вымыслом, а Блаватская, по утверждению Елены Сикирич[22], является «звеном в цепи», связующим акропольцев с махатмами; следовательно, и учение «Нового Акрополя» об учителях тоже является вымыслом.
Поскольку «Новый Акрополь» выступает в роли «передового отряда новой цивилизации», то он активно занимается распространением своего учения, особенно среди студентов вузов.
О религиозном характере «Нового Акрополя»
В российских вузах «Новый Акрополь» позиционирует себя как «философская и культурная организация, цель которой – возрождение философии как действенной силы обновления человека и общества»[23], но на самом деле его подлинные цели не культурологические, а как раз религиозные, точнее – оккультные. Сам Ливрага высказывается об этом уклончиво. То он говорит, что «Новый Акрополь» – «не религиозная организация», но она «пытается пробудить мистическое чувство, которое каждый может проявлять в той религиозной форме, которую предпочитает»[24], то заявляет, что «философский путь классического типа… («Нового Акрополя. – Р.К.) может… привести нас к встрече с богом»[25].
Ливрага, как и Блаватская, не верил в личного Бога и в творение мира, а верил в происхождение мира из первичной реальности, из ничего, которое он называет богом, высшим разумом и заключал, что «все есть Бог». Это нечто он наделяет высшей волей и универсальным умом, которым «все спланировано» и которым все управляется[26].
Истинный философ, по Ливраге, тот, кто ищет истину[27], способен к ее непосредственному «ощущению» и «прямому восприятию»[28]. Его методология постижения истины предполагает причастность к «духовному опыту» древних жрецов через изучение мифов, моральных правил и церемоний, переданных ими человечеству[29]. Особый упор при этом делается на возрождение мифов, якобы «обладающих теллурической силой»[30], на пробуждении мистического чувства в человеке[31] и возрождении веры в святость и силу «великих людей»[32], то есть оккультистов.
Осуществление этой цели возможно лишь под руководством учителя, а отношения между учеником и учителем, а также статус и роль учителя в «Новом Акрополе» имеют религиозную природу. Акропольцев призывают молиться своим учителям[33], просить благословения «у ног учителя» для важных дел[34], видеть в них проявление некоей «великой невидимой сущности», которая ведет людей по пути, защищает и опекает их[35]. Сам процесс обучения и передачи эзотерического знания воспринимается акропольцами как священнодействие. Они убеждены, что спасет человека знание, поэтому у них преподаватель (инструктор) «становится действительно жрецом и магом», а во время чтения лекции «совершается таинство знаменитого закона освящения», передача силы слушателям[36].
Быть философом для «Нового Акрополя» значит, как выражался Ливрага, «уметь побеждать смерть»[37], а это означает, что учение «Нового Акрополя» выходит за рамки философии. Кроме того, философия не преследует цель выявить, что есть истина и что ею не является; она допускает несколько разных суждений о предмете. Ливрага же настаивает на том, что есть абсолютные духовные ценности[38], с чем нельзя не согласиться, и тогда надо признать, что доктрина «Нового Акрополя» является религиозной. Но, более того, акропольцы заявляют, что есть только одна философская истина и она заключена в «Новом Акрополе», остальные должны быть отброшены. «Мы пришли изменить мир, а не быть еще одной из школ, рассуждающих об эзотерике», – поучал Ливрага своих инструкторов-наставников[39].
Тому же учат его последователи. Руководитель российского отделения «Нового Акрополя» Е. Сикирич прямо говорит: «Не бывает десять тысяч доктрин. Не бывает десять тысяч разных пониманий доктрины. Бывает десять тысяч разных форм, в рамках которых излагаются одни и те же идеи. И значит, в этом контексте первая и основная задача не только инструктора, а и руководителя… не отступить от пути, не удалиться, не искажать»[40], а трудные вопросы следует решать так, «как бы это сделал ХАЛ», а он видел в «Новом Акрополе» не одну из школ, а единственно истинную.
В пользу религиозного характера деятельности «Нового Акрополя» говорит и тот факт, что у акропольцев имеется храм с изображениями и статуями египетских богов, в нем каждую ночь совершаются церемонии акропольцев, облаченных в специальные одежды, в ходе которых выполняется, в частности, «ритуальное приветствие статуй божеств, огня и флага», а в завершение читается «молитва ученика» и совершается «жертвоприношение»[41].
У «Нового Акрополя» имеются праздники: день умерших, день учителей, день смерти Ливраги и прочие[42]. На некоторых из праздников, как бы в подражание церковным богослужениям, читаются тексты из Блаватской, Ливраги и Гусман – похоже, что их тексты наделяются сакральным статусом.
О «сравнительном изучении религий»
Хотя «Новый Акрополь» провозглашает поиск истины через сравнительное изучение религий как одну из трех своих задач, на самом деле его доктрина лишь догматизирует индусские и оккультные идеи, требуя принять их на веру, и никакого сравнительного (компаративистского) религиоведения у него нет.
В антропологии, например, Ливрага следует за индусским представлением о человеке, которое принимает за единственно правильное только потому, что оно кажется ему правдоподобным[43], но никаких доказательств его «правдоподобия» в сопоставлении с другими взглядами на природу человека он не приводит. Это значит, что доктрина «Нового Акрополя» – это предмет веры, а не философии.
Касаясь вопроса о перевоплощении, он излагает его по индусской версии[44], полагаясь на их религиозный опыт. Невзирая на провозглашенный им принцип сравнительного изучения религий, Ливрага не упоминает христианское осуждение этой идеи. Как философия, собранная из разных религиозных истин, не может быть нерелигиозной[45], так и «Новый Акрополь» не может не проповедовать религиозное учение.
Таким образом, «Новый Акрополь» проповедует чисто индусский взгляд на реинкарнацию, без научных ее доказательств, фактически предлагая принять ее на веру. Такого же порядка и рассуждения о «небесном опыте» душ после смерти, ведь никакая наука эмпирически его не обосновала[46].
Чтобы неофит не заметил противоречий и непоследовательности в доктрине «Нового Акрополя», сектантами ведется кропотливая работа в двух направлениях: упор делается на риторику, чтобы прикрыть отсутствие логики, на подготовку учителей как «актеров инициатического театра»[47], которые должны вызвать «состояния умиления, сожаления, ”мурашек”, мечтательности» у слушателя, предварительно пережив их сами при подготовке к лекции. Но если у слушателя хотят вызвать состояние мечтательности, то очевидно, что от лектора не требуют убедительных доказательств его суждений.
Во-вторых, ведется работа по выявлению тех, кому учение «Нового Акрополя» пришлось больше по сердцу, чем по уму, кто душевно прилепился к нему. Для выявления таких людей проводится фильтрация привлеченных на лекции «Нового Акрополя» людей. Благодаря ей воспитывается особый психологический тип акропольца, чтобы эзотерическое знание не превратило «многих молодых людей в сектантов и фанатиков»[48]. Другими словами, надо научить акропольца кому и что надо говорить, чтобы не проповедовать сомнительное учение «Нового Акрополя» и не выглядеть сектантом.
В заключение еще раз подчеркнем, что доктрина «Нового Акрополя» является оккультной и религиозной, и ни о каком научном сравнительном изучении религий речи в нем не идет. Поэтому все заявления «Нового Акрополя» о только философском и культурологическом характере его деятельности не соответствуют его подлинным целям, а являются прикрытием для проникновения в светские учебные заведения и привлечения на свои собрания новых членов.
-------------------------------------------------------------------------------- [1] Мартинес М. История императора // http://www.no-acropol.info/imperator.htm. Мигель Мартинес, родился в Мехико, рос в Италии, в 20 лет вступил в «Новый Акрополь», достиг высокого уровня в иерархии в нем, но в 33 года покинул секту. [2] AMORC – Ancient and Mystical Order Rosae Crucis (ДМОРК – Древний мистический орден розы и креста); основан в 1915 г. [3] Употребляли наркотики также и Сёко Асахара, Р. Хаббард, Раджниш. [4] Мартинес М. История императора. [5] «Он нарисовал на потолке помещения фосфоресцирующие звезды, а на стенах – изображения египетских божеств» (Там же). [6] Сикирич Елена. Лекция для членов «Живых сил» об эзотерических истоках и задачах «Нового Акрополя»// http://www.no-acropol.info/archive/stage.htm. [7] Устав «Нового Акрополя»: «1. Объединять людей на основе идеала всеобщего братства, независимо от их вероисповедания, расы и социальной принадлежности. 2. Пробуждать в людях целостное видение мира посредством сравнительного изучения наук, различных видов искусства, философских и религиозных систем. 3. Помогать каждому человеку жить в гармонии с природой, развивая свои внутренние потенциалы и познавая законы жизни». [8] Мартинес М. История императора. [9] «Новый Акрополь» и Теософское общество // http://www.no-acropol.info/na-ts.htm. [10] Цит. по: Кренстон С. Е.П. Блаватская: Жизнь и творчество основательницы современного теософского движения. Рига; М., 1996. С. 7. [11] «Пишите больше, громче о Теософическом обществе, заинтересуйте им… и “создавайте” русские письма Кут-Хуми… Я вам дам для них все материалы…» [12] Блаватская Е.П. Тайная доктрина. М., 2002. Т. 2. С. 640. [13] Ливрага Х.А., Гусман Д.С. Сокровенный смысл жизни. М., 2008. Т. 2. С. 298. [14] Соловьев В.С. Рецензия на книгу Е.П. Блаватской «The Key to Theosophy» // Соловьев В.С. Собрание сочинений. СПб., 1912. Т. 6. С. 290. [15] Пытаясь обойти возражения, Блаватская говорит, что убедиться в существовании этих доктрин можно на личном опыте; буквально это значит, что, например, учение о реинкарнации можно проверить, переселившись из тела в тело после смерти. Однако Блаватская обманывает своих последователей, потому что при входе в новое тело человек, по ее же мнению, забывает опыт прошлых жизней, следовательно, опытного подтверждения реинкарнации нет. [16] Ливрага Х.А., Гусман Д.С. Сокровенный смысл жизни. Т. 2. С. 54. [17] Там же. С. 200. [18] Сикирич Елена. Лекция для членов «Живых сил» об эзотерических истоках и задачах «Нового Акрополя». [19] «Живое слово». Занятие Елены Сикирич с руководителями 17 февраля 1996 г. // http://www.no-acropol.info/archive/jslovo.htm. [20] Сикирич Елена. Лекция для членов «Живых сил» об эзотерических истоках и задачах «Нового Акрополя». [21] Бердяев Н. Теософия и антропософия в России // Бердяев Н. Собрание сочинений. Париж, 1989. Т. 3. С. 481. [22] Сикирич Е. Великие мыслители новых времен. М., 1992. С. 12. [23] «Новый Акрополь»: общая справка // http://www.no-acropol.info/spravka.htm. [24] Ливрага Х.А., Гусман Д.С. Сокровенный смысл жизни. Т. 2. С. 314. [25] Там же. С. 21. [26] Там же. С. 19, 22, 27. [27] Там же. С. 77. [28] Ливрага Х.А., Гусман Д.С. Сокровенный смысл жизни. Т. 1. М., 2010. С. 227. [29] Ливрага Х.А., Гусман Д.С. Сокровенный смысл жизни. Т. 2. С. 17. [30] Ливрага Х.А., Гусман Д.С. Сокровенный смысл жизни. Т. 1. С. 245. [31] Ливрага Х.А., Гусман Д.С. Сокровенный смысл жизни. Т. 2. С. 314. [32] Ливрага Х.А., Гусман Д.С. Сокровенный смысл жизни. Т. 1. С. 245. [33] Молитва ученика учителю читается во время ритуальных «дежурств» в храме и ряда церемоний. Текст написан, вероятно, Хорхе Анхелем Ливрагой. См.: http:// www.no-acropol.info/archive/payer.htm. [34] «Живое слово». Занятие Елены Сикирич с руководителями. [35] Сикирич Елена. Что такое ученик. Лекция для слушателей «Нового Акрополя» 11 мая 2000 г. // Арго. Информационный бюллетень. 2000. № 17. Июнь. С. 1, 3, 6, 8, 12–13, 17, 22; также http://www.no-acropol.info/archive/uchenic.htm. [36] Проявление семи законов в работе инструктора. Занятие Елены Сикирич с инструкторами 2 февраля 1997 г. // http://www.no-acropol.info/archive/7zakonov.htm. [37] Ливрага Х.А., Гусман Д.С. Сокровенный смысл жизни. Т. 2. С. 31. [38] Там же. С. 33. [39] Ливрага Х.А. О схоластике // Бастион. 1981. Сентябрь; Пер. с испанского // http://www.no-acropol.info/archive/esotheric.htm. [40] Выдержки из стенограммы занятия руководителя российского «Нового Акрополя» Елены Сикирич с инструкторами от 02.02.97 г. Цит. по: Кириллова К. Легенды и мифы «Нового Акрополя».Екатеринбург, 2007. [41] В чаше сжигается листок бумаги с изложением выполненных дел, проявленных качеств и т.п., расцениваемых как «жертва» (сверхусилие, преодоление себя, проявление ученических качеств и т.п.). [42] Внутренние символы и ритуалы «Нового Акрополя» // http://www.no-acropol.info/symbols.htm. [43] Ливрага Х.А., Гусман Д.С. Сокровенный смысл жизни. Т. 1. С. 35. [44] Рассматривая от третьего лица индусскую веру в реинкарнацию, Ливрага, подводя итог своим размышлениям о ней, говорит уже от себя о перевоплощении как учении достоверном: «Итак, перевоплощается не весь человек, а та его… часть, которая… у нас не столь уж развита… Пусть меня простят те из присутствующих, к кому это не относится, но придется сказать, что у всех нас духовная часть развита слабо» (Ливрага Х.А., Гусман Д.С. Сокровенный смысл жизни. Т. 1. С. 55, 57, 58). Вынося столь нелицеприятное суждение о людях, он опирается на индусское учение как заслуживающее доверия, но не доказанное научно. Одними из доказательств идеи перевоплощения для Ливраги являются случаи знания людьми некоторых вещей, которых они физически не видели, например, войдя в дом, человек знает, как расположена мебель. Ливрага считает, что объяснять этот феномен с позиций коллективного бессознательного «менее научно, чем просто принять, что человек живет не в первый раз» (Там же. С. 62). Не приводя никаких научно-философских доказательств, Ливрага соглашается не с научным, а с религиозным объяснением реинкарнации, поэтому доводы «Нового Акрополя» в пользу чисто философского характера его учения неосновательны. [45] Кураев Андрей, диакон. Уроки сектоведения. Эл. версия. [46] Ливрага Х.А., Гусман Д.С. Сокровенный смысл жизни. Т. 1. С. 64. [47] «Живое слово».Занятие Елены Сикирич с руководителями. [48] Ливрага Х.А. Почему мы не учим эзотерике в большей степени? // http://www.no-acropol.info/archive/esotheric.htm.
К ВОПРОСУ О КЛЕРИКАЛЬНОЙ ЭКСПАНСИИ СВЕТСКОЙ КУЛЬТУРЫ
04.06.2010 11:35
На одном из сайтов, позиционирующих себя "православно-информационными" под заголовком "Новый Акрополь" как оккультная секта" опубликована статья доцента Московской духовной академии Романа Коня, факт чего можно счесть признаком появления у церковных антикультистов нового "объекта внимания".
В отличие от критики религиозных организаций, успешно действующих в России на законных основаниях, что немало раздражает Русскую православную церковь, претензии с ее стороны к культурологическим проектам до недавнего времени были сравнительно редким явлением. Однако, клерикализация светского пространства сталкивается с проблемами. Твердое намерение ее сторонников представить единственным "источником духовности" в глазах населения религиозно-идеологическую доктрину "церковно-государственной корпорации самой традиционной конфессии РФ", постоянно корректируется реалиями жизни. Большинству населения сегодня уже вполне понятно, что духовное наполнение нашего земного бытия не ограничивается какими-то отдельными религиозными или идеологическими рамками. Люди на собственном опыте убеждаются, что оно проистекает из их живого соприкосновения с громадным количеством вещей и явлений, составляющих в своей совокупности общенациональную, а шире - общечеловеческую мировую культуру. Становится ясно, что в эту культуру входит все мировое наследие - от памятников древних цивилизаций до современных произведений искусства, литературы и поэзии. Что в ней соприсутствуют и религиозные, и научные, и творческие сферы человеческой деятельности, являя результаты в своей гармонии и конфликтах. Поэтому, расчеты всего лишь какой-то одной организации - пусть и воспринимаемой пока иными чем-то, вроде былой ЦК КПСС, - на признание себя единственным источником и мерилом Культуры, по меньшей мере нелепы.
Но и любой, корпорации, чувствующей свою административную состоятельность, естественно стараться подавлять все, что смущает ее благополучие и комфорт. Это нормальная тенденция, свойственная любым организациям, в том числе и религиозно-политическим, к каковым сегодня уже нельзя не отнести Русскую православную церковь Московского патриархата. Однако, открытое выступление православных антикультистов против Культуры или Просвещения, могло бы вызвать возмущение широких слоев населения, как происходит это во всем мире в отношении некоторых тоталитарно-фундаменталистских сообществ. Поэтому сторонники клерикализации "отдельно взятой светской страны", спекулируя на формальной свободе вероисповедания, стараются придавать всему, что обнаруживает суть их "небольшого лукавства", если не религиозное, то хотя бы культовое значение. Ведь, де факто религиозную монополию РПЦ МП закон пока не пытался урезонить, и благоприятный климат политического режима позволяет этой организации в первую очередь сопоставлять со своими корпоративными интересами именно иноверие. По причине же популярности таких вульгарных тождеств, как "православный – свой", а "неправославный – чужой", любого, в отношении чьей "православности" возникают сомнения, в условиях правового беспредела можно не стесняясь "загонять за Можай".
Ради чего-то подобного, вероятно, и была задумана "стратегия" с уличением культурологического проекта "Новый Акрополь" в … религиозной ереси. Однако, кроме, как в глазах малопросвещенной части самих православных, добиться этого при нынешнем пристальном общественном внимании к активности православных идеологов, будет все же невозможно.
То, что во встречах культурно-просветительской организации принимают участие весьма известные в культурных и научных кругах люди, православный Конь объясняет тем, что вряд ли они "в полной мере знают о подлинных целях "Нового Акрополя". Ну, что же, традиция представлять ученых, интеллигентов и одаренных людей вообще едва ли не "придурками", культивировалась еще советским кинематографом во времена, во многом похожие на нынешние. Тогда косным чиновникам тоже требовалось любой ценой добиться успеха в манипулировании массами, которым предлагалось доверять не Достоевскому или Булгакову, бывавшим под запретом, а "родной Партии" и академику Лысенко. Вот и в статье получается нечто аналогичное сталинистскому подходу, когда все эти писатели, артисты, философы и искусствоведы, "наивно" судят об "Акрополе" и его деятельности по социальным, экологическим и другим программам, в которых они участвуют, лишь в силу "классовой слепоты". Однако, православный "сектовед", представляющий "единственно верное мировоззрение", соответствующее "ведущей и направляющей роли", не настолько наивен. Ему-то хорошо известно, что "Новый Акрополь" – на самом деле не что иное, как …опасная и зловредная секта!
С сохранением стилистики и пунктуации Коня, Акрополь "двуличен, имеет два лица, обращенных к разной аудитории: одно – к внешним: людям с улицы, профанам, другое – к своим, так называемым посвященным, членам внутреннего круга секты. Причем послания «Нового Акрополя» к тем и другим часто отличаются по своему содержанию. В этом отношении «Новый Акрополь» ничего нового собой не представляет и повторяет давно известный еще с дохристианского времени пример языческого эзотеризма".
Не стоит упрекать "сектоведа" духовного заведения в неподобающем научному специалисту подходе к характеристикам, которыми он наделяет организацию. Даже термин "эзотеризм", означающий один из типов рациональности в культуре, приобретает у конфессионального начетчика зловещий смысл. Так что, во внутрицерковной, а тем паче в антикультистской практике наука только мешает и, поэтому, совершенно ни к чему.
Поиском "тайных обществ", "пророчествами о конце света" и "увлекательными расследованиями" сегодня занимаются все, кому не лень. Конспирологические изыскания в наше время пользуются громадным успехом не только в России, но и во всем мире. Это далеко не секрет, и удивляться здесь тоже особенно нечему. Людям, постоянно решающим по нынешним временам массу насущных проблем, куда, как приятней окунуться иной раз в атмосферу фантастического мифа, нежели разгребать безрадостную действительность. Кроме того, разве не из конспирологии можно почерпнуть иногда мощные стимулы к поиску истины, как случается это в пору юности?
Однако, сами по себе фантастические "вариации на свободную тему" тоже бывают различны по своим результатам. Потому что, одно дело штудировать тома талантливейшего академика Фоменко и его последователей, приглашающих к обсуждению парадоксальных фактов всемирной истории, и совсем другое – использовать естественную человеческую тягу к таинственному, чтобы употребить ее для участия в опасных идеологических экспериментах некоего вполне "земного" заказчика.
Интересно, что если из качественно составленной справки о происхождении "Нового Акрополя" с биографией его основателя Хорхе Анхеля Ливраги изъять идеологическую предвзятость заказа в отношении того, о чем идет речь, то получилась бы неплохая историографическая заметка. Подобные явления и эффекты приходилось наблюдать в годы большевизма на примерах публикаций, затрагивавших запретные темы – истории, философии или религии. Из них достаточно было выкинуть оценочные цитаты Маркса и Ленина, чтобы книги и статьи превращались в полезный информативный материал, который можно было воспринимать всерьез.
Вот и здесь, автор заявляет, что "хотя "Новый Акрополь" провозглашает поиск истины через сравнительное изучение религий как одну из трех своих задач, на самом деле его доктрина лишь догматизирует индусские и оккультные идеи, требуя принять их на веру". А затем, приводя в пример индуистскую истину, что "человек принимает за правильное то, что кажется ему наиболее правдоподобным", отчего-то заключает, что доктрина " Акрополя" ничего более не рассматривает (?), и поэтому она - "предмет веры, а не философии"(!). Разумеется, автор не рассчитывает в данном случае на тех, кто достоверно осведомлен о деятельности культурологической программы "Новый Акрополь" – они вряд ли будут читать подобные статьи. Его опус адресован тем, кто никогда и не слышал о том, что это за проект. Но даже таким читателям бросится в глаза, что автор и саму философию (ссылаясь на Кураева!), воспринимает чем-то, что "собрано из разных религиозных истин" и, потому, "не может быть нерелигиозным". Ведь, даже школьнику старших классов сегодня будет понятно, что такое утверждение –слишком откровенная "ересь" не только от философии, но и от здравого смысла.
Впрочем, набор "обвинений" в адрес "Нового Акрополя" - в том, что его участники пытаются осмыслить вопросы о распространенности представлений о реинкарнации (об общности символики дохристианских и более поздних культур, об истоках науки и искусства и многом другом), является полным абсурдом с точки зрения здравомыслия и морали. Насколько вменяемо выглядела бы аналогичная ситуация с утверждение, что если в учебном курсе некоего университета изучаются религиоведение, политология и ядерная физика, то такой ВУЗ является "тоталитарной сектой, создающей бомбу с целью изменения политического режима"? Разумеется, нелепость и абсурдность подобных "экспертиз" не нуждается в дополнительных обоснованиях.
Но "обвинять" кого-либо в чем угодно с позиции "сектоведа" вполне допустимо и естественно. Потому что, церковная дисциплина под названием "сектоведение", которую вводят в соответствующих учебных учреждениях, специально предназначена для формировании у учащихся того отношения к другим религиозным и нерелигиозным доктринам и организациям, которое принято в культовой традиции православия. Но - не более того. То есть, с высоты преподавательской кафедры Духовной академии и семинарии, священнослужители и миряне вправе именовать злополучный "Новый Акрополь" перед своими учащимися хоть "Вавилонской блудницей". Однако, выходя со своими "конфессиональными установками" в общее для всех светское пространство, они обязаны помнить, что попытки очернить кого-либо, являются серьезным нарушением законности и морали.
Кроме того, в пропаганде представлений о реально существующих людях и организациях, порочащих их репутацию - пусть даже в пределах только религиозной структуры, - тоже присутствует некий парадокс, создающий не слишком приятное впечатление об уровне ее институциональной морали.
С одной стороны, религиозная организация в полном праве считать, что любое несоответствие ее внутренним представлениям во внешнем мире является "грехом", "злом" или "преступлением". Но с другой стороны – членами такой организации являются люди, образующие общество, а значит - граждане, обязанные соблюдать общие для всех законы. Как известно, Русская православная церковь последовательно декларирует невозможность своей оторванности от общества. Но, тогда и от обязанности не нарушать соблюдаемые обществом нормы закона и морали ни сама организация, ни ее члены не могут быть освобождены. Особенно в том случае, когда адепты религиозной организации распространяют сведения о мнимой "религиозной неполноценности" светской культурно-просветительской организации, которая никогда не намеревалась становиться религиозной.
Да и, действует "Новый Акрополь" в совершенно ином смысловом поле, нежели РПЦ МП, связанном с наукой, искусством, просвещением - одним словом, культурой, но никак не культовой практикой.
Комментарии
#2 RE: К ВОПРОСУ О КЛЕРИКАЛЬНОЙ ЭКСПАНСИИ СВЕТСКОЙ КУЛЬТУРЫ — Полесов 07.06.2010 02:05
О том, что представитель РПЦ вправе просвещать своих единоверцев в том, как православная церковь относится к оккультизму (сионизму, исламу и чему угодно еще) там и написано, вроде бы. Но приписывание оккультного не имеющей к этому отношения организации со стороны этого представителя без сомнений нехорошо. Представльте, что кто-то приписывал бы, например, характер религиозной организации, черты оккультизма или масонства театру "Современник" или администрации президента - и как они к этому отнесутся? И еще - очень точно же подмечено, как стоит выбросить из невооруженным глазом видно, что заказанной статьи элементы церковной пропаганды, и она читается очень даже познавательно. Как нейтральная инфа об этом Акрополе. Так что, тут вы невпопад немного. Хотя, сколько людей - столько мнений.
#1 RE: К ВОПРОСУ О КЛЕРИКАЛЬНОЙ ЭКСПАНСИИ СВЕТСКОЙ КУЛЬТУРЫ — Константин Антонов 06.06.2010 22:41
Представитель РПЦ указал своим единоверцам на то, что доктрина "Нового Акрополя" для христиан непримемлема и попытался это обосновать. В чем проблема? Какие законы нарушены? Доктина Нового Акрополя в тексте Р. Коня представлена явно более адекватно, чем сам текст Коня в этой статье, что подтверждает и неизвестный ее автор. Ergo - Новый Акрополь - действительно оккультная тусовка, о чем, впрочем, и так всем известно. Сектоведов и культоборцев (так же как и секто- и культофилов) критиковать, конечно, можно и даже нужно. Только в данном случае критика оказалась беспредметной
"хотя "Новый Акрополь" провозглашает поиск истины через сравнительное изучение религий как одну из трех своих задач, на самом деле его доктрина лишь догматизирует индусские и оккультные идеи, требуя принять их на веру"
А у Романа коня это
"Хотя «Новый Акрополь» провозглашает поиск истины через сравнительное изучение религий как одну из трех своих задач, на самом деле его доктрина лишь догматизирует индусские и оккультные идеи, требуя принять их на веру, и никакого сравнительного (компаративистского) религиоведения у него нет."
Это их ХАЛ так научил стстьи писать. Пусть теперь акропльцы не визжат как весенние свинки про выдирание цитат из контекста. Не профессионально, и статья не подписана. НА теперь заказывает анонимки?
"Интересно, что если из качественно составленной справки о происхождении "Нового Акрополя" с биографией его основателя Хорхе Анхеля Ливраги изъять идеологическую предвзятость заказа в отношении того, о чем идет речь, то получилась бы неплохая историографическая заметка".
А что автор ставил цель написать "историографическую заметку"? У него критическая стстья и он дал историко-биографический анализ, как надо.
______ Я тоже не люблю РПЦшные заказные статьи. Поэтому и в дискуссии не стала участвовать. Однако. Статья Романа более профессиональна, чем словесные навороты и кульбиты неизвестного автора, которые увлекся построением сложносогласованных предложений в ущерб смыслу. Это статьей он как-то мало помог НА отмыть запятнанную репутацию. А Р. Конь угрожающе фактичен, хоть и предвзят. И к слову с преданной нежностью не упомянул ЕПБ.
Поправлюсь. ЕПБ нежно не упомянул не Роман Конь, а анонимный афтар
Еще из статьи мы узнали, что "Новый Акрополь" - это (готовы?, вздохнули глубже?) - КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЙ ПРОЕКТ!!! Вот как теперь это называется! Я с вас фигею, карапузики. Давайте в другой теме обсудим?
Майя к вопросу о Трех целях в соответствующей теме
Е. П. Блаватская
О ПЕРВОНАЧАЛЬНОЙ ПРОГРАММЕ ТЕОСОФИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА
Концевые сноски, если не указано иначе, принадлежат Е. П. Блаватской. Слова в квадратных скобках, равно как и курсивы в цитатах из заявления Чаттерджи и Гебхарда, тоже принадлежат ей, как показало сравнение с текстом самого заявления. И в тексте, и в некоторых сносках многоточия не означают пропусков, и, по всей видимости, имели целью указать на начало новой мысли, которая выделялась особо.
Чтобы не осталось места для превратных толкований, членам Теософического Общества следует напомнить о том, как оно появилось в 1875 г. Будучи послана в США в 1873 г. с целью организации группы работников на психическом плане, позже я получила указания от своего Учителя и Наставника образовать ядро регулярного общества, цели которого в общем были сформулированы следующим образом:
1. Всеобщее Братство.
2. Между членами не должно делаться никакого различия в зависимости от расы, веры или социального положения, но каждый член должен оцениваться исключительно по его личным заслугам.
3. Изучать философии Востока, в основном Индии, и постепенно представлять их публике в различных работах, интерпретирующих экзотерические религии в свете эзотерических учений.
4. Противодействовать материализму и богословскому догматизму всеми возможными способами, демонстрируя существование в природе оккультных сил, неизвестных науке, а также присутствие психических и духовных сил в человеке; в то же время стараться расширять взгляды спиритов, показывая им, что кроме духов умерших есть многие иные посредники, участвующие в создании феноменов. Суеверия нужно разоблачать и избегать их, а оккультные силы, благотворные и вредоносные, — всегда окружающие нас и проявляющие разными путями своё присутствие, — демонстрировать так, как только позволяют нам наши способности.
Такова была эта программа в общих чертах. Двум главным Основателям не было сказано, чтó они должны делать, кáк обеспечить и ускорить рост Общества и желаемые результаты; не было им сообщено и каких-либо определённых идей касательно его внешней организации — всё это было полностью оставлено на их собственное усмотрение. Так что, поскольку нижеподписавшаяся не обладала способностями к такой работе как механическое образование и администрация Общества, управление последним было передано в руки полковника Х. С. Олкотта, выбранного тогда первоначальными основателями и членами пожизненным президентом. Но хотя двум Основателям не сказали, чтó им нужно делать, их чётко проинструктировали насчёт того, чего они делать не должны, чего избегать, и чем Теософическое Общество никогда не должно становиться. В качестве противоположностей будущему Обществу были приведены в пример церковные организации, христианские и спиритуалистические секты [1].
Чтобы это стало яснее, конкретизирую:
1) Основатели должны были употреблять всё своё влияние, чтобы противодействовать любого рода своекорыстию, настаивая на искренних, братских чувствах между членами — по крайней мере внешне; работая над этим, добиваться духа единства и гармонии, невзирая на великое разнообразие вероисповеданий; ожидать и требовать от членов великой взаимной терпимости и милосердия по отношению к недостаткам друг друга; взаимопомощи в поиске истины во всякой области — нравственной или физической, — и даже в повседневной жизни.
2) Они должны были в самой сильной степени, как только возможно, противодействовать всему, что приближается к догматической вере и фанатизму — в том числе вере в безупречность Учителей, или даже в само существование наших невидимых Наставников; такой фанатизм следовало пресекать с самого начала. С другой стороны, поскольку требовалось глубокое уважение к личным взглядам и верованиям каждого члена, всякий член, осуждающий веру или религию другого, ранящий его чувства или демонстрирующий назидательное самоутверждение, имеющее характер выговора, когда его о том не просят (взаимный же дружеский совет является долгом, если от него не отказываются) — такой член должен был исключаться. Великий дух свободного исследования, не сдерживаемый кем-либо или чем-либо, должен был поощряться.
Таким образом, в первый год члены теософического объединения, в котором были представлены как все классы общества, так и все верования и взгляды — там были христианские священники, спириты, вольнодумцы, мистики, масоны и материалисты — жили и встречались по этим правилам в мире и дружбе. Было два или три случая исключений за клевету и злословие. Правила, какими бы несовершенными они ни были, будучи пробными, строго исполнялись и уважались членами. Первоначальный вступительный взнос в 5 долларов был вскоре отменён как несовместимый с духом объединения — члены с энтузиазмом обещали поддерживать родительское Общество и оплачивать расходы на машины для экспериментов и книги, а также работу секретаря-регистратора [2] и т. д., и т. п. Это была реформа №1. Три месяца спустя наш казначей мистер Х. Дж. Ньютон, богатый джентльмен из Нью-Йорка, засвидетельствовал, что никто не заплатил ему или иначе не помог оплатить текущие расходы на зал для собраний, канцтовары, печатание и т. п., и что ему пришлось нести тяжесть всех этих расходов одному. Недолгое время он еще продолжал выполнять обязанности казначея, а затем ушёл в отставку. С тех пор за всё платил Президент-Основатель, полковник Х. С. Олкотт. Он делал это в течение 18 месяцев. Затем, перед отъездом Основателей в Индию с двумя английскими делегатами (а теперь — их смертными врагами), «взносы» были восстановлены; но собранные деньги предназначались для общества Арья Самадж Арьяварты, к которому Теософическое Общество было присоединено. Это Президент-Основатель оплатил огромные расходы на путешествие из Америки в Индию и обустройство в Бомбее и поддерживал упомянутых делегатов из собственного кармана на протяжении почти полутора лет. Когда ни у него, ни у секретаря по переписке не осталось больше денег, была принята резолюция, что «вступительные взносы» должны идти на поддержание Штаб-квартиры.
Благодаря быстрому росту Общества в Индии постепенно возникли нынешние Правила и Устав. Они не были созданы по задумке или капризу Президента-Основателя, а стали результатом ежегодных собраний Генерального Совета, проходивших в годовщины. И если члены Совета составили их так, чтобы дать Президенту-Основателю более широкую власть, то это было результатом их абсолютного доверия ему благодаря его преданности и любви к Обществу, а вовсе не доказательством его властолюбия, на что намекалось в памфлете «Несколько слов», о чём, однако, позже.
То, что организация Теософического Общества была очень несовершенной, никогда не отрицалось. Людям свойственно ошибаться. Но если можно показать, что президент делал всё, что мог при данных обстоятельствах, и лучшим способом, который он только знал, то никто, и менее всего — теософ, не может обвинить его в грехах всего сообщества, как это делается сейчас. От основателей до самого скромного из членов наше Общество состоит из несовершенных смертных людей — а не из богов. Это всегда заявлялось его лидерами. «Тот, кто без греха, пусть бросит первый камень». Это долг каждого члена Совета — давать советы и выносить на общее обсуждение всякие некорректные действия. Один из истцов — член Совета. Никогда не пользовавшись своими правами члена Совета в том, что касается провозглашаемых ныне жалоб, а потому не имеющий того оправдания, что его честные доклады мол не выслушивались, он, вынося на публику то, о чём сначала должен был заявить в совете, грешит против правила XII. Вся его бумага теперь читается как клеветническое поношение и полна нетеософских и небратских намёков, чего авторы могли вовсе и не иметь в виду.
Это Правило XII — одно из первейших и мудрейших. Именно из-за того, что Президент пренебрёг его обязательным исполнением, когда оно было нужно больше всего, он навлёк на себя свою нынешнюю кару [3]. Это его слишком большая снисходительность и немудрая небрежность привели ко всем этим обвинениям в злоупотреблении властью, властолюбии, показухе, тщеславии и тому подобному. Давайте посмотрим, насколько они были заслуженными.
Как показывают последние 12 лет, Основатель почти в одиночку трудился в интересах Общества и общего блага, а не своего собственного, и единственное сетование, какое можно было от него услышать, что у него не остаётся времени на саморазвитие и учёбу. Результаты предмета этой весьма справедливой жалобы вылились в то, что те, ради кого он трудился, были первыми, кто бросил ему упрёк в невежестве относительно некоторых индусских терминов и использовании одного термина вместо другого, — например, в одном случае, в применении к одному индусскому челе термина «дживанмукта»! Да уж, воистину ужасное преступление.... Мы знаем о «челах», которые, будучи индусами, уж точно никогда не перепутают такие известные термины своей религии, но, с другой стороны, следуют своей высочайшей Теософской Этике и продвигаются к уровню дживанмукты прямой дорожкой эгоистических амбиций, лжи, клеветы, неблагодарности и злословия. Все дороги ведут в Рим, это очевидно, и в природе есть такое явление, как «махатмы»-дугпы..... Однако для дела теософии и истины было бы желательно, чтобы все критики нашего Президента были пусть не столь учёными, но стремились бы к уровню его всепрощающей доброй природы, его глубокой честности, искренности и бескорыстию, как остальные члены, менее склонные обращать свои уши к тем, кто, подобно упомянутым «викариям Брэя», развили ненависть к Основателям — по причинам неизвестным.
Этот совет предлагается двум теософам, которые недавно сформулировали свои «Несколько слов о теософической организации». То, что они не одиноки в своих жалобах (которые, будучи переведены с их дипломатического языка на обычный, в данном случае выглядят во многом как просто «querelle d’allemand» *) и что эти жалобы в большой мере справедливы, мы честно признаём. Потому автору должно быть позволительно говорить в этом её ответе о теософии и теософах в общем, вместо того, чтобы ограничить Ответ исключительно высказанными жалобами. У меня нет ни малейшего желания переходить на личности, но всё же в последнее время из-за вечного трения именно таких «эгоистичных личностей» в Обществе скопилось столько раскалённого материала, что, конечно же, будет мудро вовремя затушить эти искры указанием на их истинную природу.
Требования реформ и чувство их необходимости не исходят изначально от этих двух жалобщиков. Им уже несколько лет, и вопрос, как избежать реформ, никогда не ставился — скорее не удавалось найти такие средства, которые удовлетворили бы всех теософов. И по сей день нам всё ещё предстоит найти «мудреца» с Востока или с Запада, который смог бы не только диагностировать болезнь Теософического Общества, но и предложить лекарство и совет, как его излечить. Легко писать: «Неуместно было бы предлагать здесь какие-то конкретные меры [для таких реформ, которые, похоже, труднее предложить, чем просто намекнуть на них]. Ведь никто из имеющих какую-то веру в Братство и силу Истины не может не почувствовать, что необходимо», — заключает критик. Пожалуй, можно иметь такую веру и всё же не чувствовать, чтó необходимо больше всего. Одна голова хорошо, а две лучше, и если нашим строгим судьям пришли на ум какие-нибудь практические реформы, то не поделиться с нами благом их открытия было бы очень даже не по-братски с их стороны. Однако покамест мы получили лишь весьма непрактические предложения реформ повсюду, где какие-либо предложения были вообще высказаны. Например, Основателям и всему центральному Обществу в Штаб-квартире предлагается продемонстрировать свою теософскую природу, живя подобно «птицам небесным и лилиям полевым», которые не сеют, ни жнут, не трудятся, не прядут и «не имеют мысли о завтра». Всё это оказывается трудноосуществимым, даже в Индии, где человек может расхаживать в одеянии ангела, но, тем не менее, вынужден платить квартплату и налоги. Затем выдвигалось второе, третье, четвёртое предложение, причём каждое ещё менее практическое, чем предыдущее..... Неизбежный отказ их осуществить наконец привёл к той критике, которая сейчас вынесена на обозрение.
По внимательном прочтении «Нескольких слов о ...» не понадобится даже очень острого интеллекта, чтобы понять, что хотя там не предлагается никаких «конкретных мер», весь ход аргументации клонится лишь к одному заключению, представляющему собой нечто вроде силлогизма, скорее индусского, нежели метафизического. Будучи переданы кратко, эти замечания просто таковы: «Уничтожьте указанные плохие следствия, уничтожив порождающие их причины». Таково главное откровение этого документа, хотя и причины, и следствия там показаны вопиюще и болезненно предметно, и это можно сформулировать таким образом: Было показано, что Общество — результат и плод работы плохого Президента, а последний — результат столь «нетеософски» организованного Общества и его хуже, чем бесполезного Генерального Совета — «уберите эти причины, и следствия исчезнут», то есть Общество перестанет существовать. Это и есть сердечное желание двух настоящих и искренних теософов?
Жалобщики, «обратившиеся к тем, кто заинтересован в прогрессе истинной теософии» — каковая, по их мнению, похоже, означает «теософию, отделённую от Общества» — теперь, наконец, замечены и получают ответ. Они выдвигают следующие возражения:
I. Против формулировки в Правилах относительно власти, которой Генеральный Совет наделяет Президента-Основателя. Это возражение представляется очень правильным. Выражение, гласящее, что долг Совета «будет состоять в советовании Президенту-Основателю касательно всех вопросов, с которыми он к ним обращается», может легко толковаться в смысле, что по всем вопросам, с которыми он к Совету не обратился... его члены могут попридержать языки. Правила изменены; во всяком случае, они подправляются и изменяются ежегодно. Это предложение можно убрать. Ущерб, пока что, не столь ужасный.
II. Указано, что многие члены Генерального Совета, входящие в него не по должности и значащиеся в его списках, неизвестны Съезду; и что они, весьма вероятно, даже не интересуются «вверенным их особому попечению» Обществом, в которое они некогда вступили, а затем, вероятно, забыли о его существовании и удалились. Этот аргумент весьма ценен. Но почему бы официально не указать членам, проживающим в Штаб-квартире или посещающим её, на неуместность такого парада имён? И каким образом это административное упущение или беспечность мешает или препятствует «прогрессу истинной теософии» [4]?
III. «Члены совета назначаются Президентом-Основателем...» — это является предметом жалобы. «Генеральный Совет лишь советует по вопросам, поданным на его рассмотрение...», а Президент-Основатель в то же время наделён властью «выпускать особые указы и временные правила» от имени этого («марионеточного») совета (Правило IV, с. 20). Более того, утверждается, что из числа 150 членов Совета кворум в 5 или даже в 3 человека, если будет найдено необходимым Президентом, может решать любые жизненно важные вопросы, и т. д., и т. п.
Против такой вот «нетеософской» демонстрации власти возражают господа М. М. Чаттерджи и А. Гебхард на том основании, что это ведёт Общество к царизму, тирании и папской непогрешимости, и т. д., и т. п. Как бы ни были правы жалобщики в принципе, невозможно не увидеть в используемых эпитетах абсурдного преувеличения, ибо только что на одной странице обвинив Президента в «тирании», «централизации власти» и «институте папства» (с. 9), на другой (с. 11) его представляют как выпускающего из этого «центра царизма» особые указы, которых никто не обязан выполнять, если он сам того не пожелает! «Широко известно», — замечает основной автор, — «что не только отдельные люди, но даже и филиалы отказывались платить эти [ежегодные] взносы ... в два шиллинга» (с. 11) без всяких плохих последствий для себя, по всей видимости. Таким образом, представляется, что возражения надо бы выдвигать не против несуществующего властного авторитета, а против пустой и бесполезной демонстрации власти, на которую никто не обращает внимания. Политика издания «особых указов» с таким печальными результатами и на самом деле предосудительна, но не из-за автократической тенденции, а просто потому, что она становится в высшей степени смехотворной. Нижеподписавшаяся много раз возражала против неё, движимая, впрочем, скорее чувством мирской гордости и нетеософским чувством самоуважения, чем скромностью, приличествующей йогам. Я с сожалением признаю, что мир насмешников и нетеософов может, если услышит об этом, найти в этом основательный повод для потехи. Но настоящее чудо в том, как могут некоторые европейские теософы, которые смело презрели мир, позволив ему сделать себя предметом любого количества насмешек, раз поступив в соответствии со своей совестью и своим долгом, делать преступление из того, что даже в худшем случае является безвредной, хотя и смехотворной, ноткой тщеславия: желания Основателя придать важность не себе, а Обществу, за которое он готов умереть в любой день. Один вид насмешек стоит другого. Западного теософа, который по неким магнетическим причинам носит длинные волосы и демонстрирует эксцентричность в своей одежде, можно щадить не менее, чем его Президента с его «особыми указами». Только вот последний, оставаясь дружески и братски расположен к «отдельным теософам и даже филиалам», которые презревают его и его «указ», отказываясь платить, как платят остальные, показывает себя в десять раз бóльшим теософом и верным принципу Братства, чем первый, который осуждает и поносит его немилосердными словами, вместо того, чтобы по-доброму предупредить его о возможных плохих последствиях. К сожалению, как раз не те, кто громче всех говорит о добродетели и теософии, являют лучшие примеры и того, и другого. Немногие из них, если вообще такие были, попытались вынуть бревно из своего глаза, прежде чем поднять голос о соринке в глазу брата. Более того, в наши дни, похоже, стало прямо-таки повальным увлечением у теософов неистово порицать, но никогда не предлагать свою помощь по извлечению любых таких соринок.
Общество резко критикуют за то, что оно просит каждого добропорядочного теософа (причём бедные с самого начала от этого освобождены) ежегодно платить два шиллинга на покрытие расходов Штаб-квартиры. Это порицается как «нетеософское» и «небратское» установление, а вступительный взнос в один фунт объявляется не менее чем «торговлей Братством». В этом отношении наше «Братство» опять же может показать, что она находится на гораздо более высоком уровне, чем любое другое объединение прошлого или настоящего. Теософическое Общество никогда не выказывало амбициозных претензий затмить в теософии и братских качествах первоначальное Братство Иисуса и его апостолов [5], однако их «организация», помимо того, что она просила, и ей иногда отказывали, помогала себе и не прося, и фактически входила в настоящее сообщество Братьев. Тем не менее, такое действие, — которое казалось бы крайне нетеософским и предосудительным в нашу эпоху культуры, когда лишь целым нациям оставлена привилегия прикарманивать собственность друг друга и ожидать почтения за это, — похоже, не было препятствием на пути обожествления и причисления к лику святых упомянутой древней «братской» группы. Наше общество никогда и не помышляло подняться выше братства и этики, проповеданных Христом, а лишь выше этики поддельного христианства церквей — как первоначально было заповедано нашими Учителями. И если мы поступаем не хуже, чем евангельское Братство, и гораздо лучше, чем любая церковь, которая исключила бы любого своего члена, который слишком долго отказывается платить свои церковные взносы, то действительно трудно понять, почему наша «организация» должна подвергаться остракизму со стороны своих собственных членов. Как бы то ни было, перья последних должны бы показать себя менее жёсткими в эти бедственные дни, когда каждый, похоже, склонен искать в нашем Обществе недостатки, и лишь немногие — помогать ему, и когда Президенту-Основателю приходится одному трудиться вместе с немногими преданными теософами в Адьяре, могущими оказать ему помощь.
IV. «Не существует такого учреждения, как Родительское Общество», — говорят нам на с. 2 и 3, — «Оно исчезло из Правил и ... не имеет законного существования». ... Общество было «отменено», и официально оно не существует, но не в большей степени, чем всякий отдельный теософ. Есть ли хоть один член на всём земном шаре, который был бы признан законом или перед магистратом в качестве теософа? Почему же господа «жалобщики» считают себя «теософами», если последнее определение имеет не больший легальный статус, чем упомянутое «Родительское Общество» или сама Штаб-квартира? Но такое общество существует, и оно будет продолжать существование, пока жив хоть один человек из первоначальной группы теософов-Основателей. Это — в смысле организации, поскольку в том, что касается нравственных качеств, Родительское Общество означает то небольшое ядро теософов, которые среди бурь и ударов свято держатся первоначальной программы Т. О. в таком виде, как было установлено под руководством и по указаниям тех, кого они признают, — и будут до своего последнего дыхания признавать истинными инициаторами Движения — их живых, святых Учителей и Наставников [6].
V. Жалобщики, утверждая, что Т. О. имеет «законы без санкции, официальную организацию без законности, Родительское Общество без существования», и, — хуже всего — «Президента-Основателя превыше всех правил», таким образом, оказываются точны лишь отчасти. Но будь они даже абсолютно правы, было бы легко упразднить такие правила одним росчерком пера, или изменить их. Но тут следует весьма любопытная часть строгой филиппики против Т. О., составленной нашими красноречивыми демосфенами. После шести (из двенадцати) страниц, наполненных вышеупомянутыми обвинениями, на седьмой автор признаёт, что они таки были изменены таким образом! «Вышесказанное», — узнаём мы (и довольно поздно), — «было написано в результате неверного представления, что правила, датированные 1885 годом, являются последними. С тех пор обнаружилось, что есть более новая версия Правил, датированная 1886 годом, в которой прежние правила изменены в очень многих пунктах». Так тем лучше! Зачем вспоминать ошибки прошлого, если их больше нет? Но обвинители не видят это в таком свете. Они преисполнены решимости действовать в качестве теософской Немезиды, и нисколько не устрашившись таким открытием, тем не менее, добавляют, что «необходимо исследовать более ранние правила, дабы выявить принцип, лежащий в основе в том числе и нынешних правил». Это напоминает басню «Волк и ягнёнок». Но, — как вы видите, — «главный момент заключается в том, что Съезд не имеет власти устанавливать какие-либо правила, поскольку такая власть противна духу теософии», и т. д., и т. п.
Но это самый необыкновенный аргумент, какой только можно выдвинуть. Если так, то невозможно никакое братство, общество или ассоциация. Более того: никакой теософ, каким бы святым он ни был в этой жизни, не имел бы права называть себя таковым, поскольку всегда было бы необходимо исследовать его прошлую жизнь, чтобы «выявить основополагающий принцип», управляющий природой данного человека — и десять шансов против одного, что он был бы найден недостойным называться теософом! И этот эксперимент вряд ли бы оказался приятным для большинства тех, кого преобразила связь с Теософическим Обществом; а таких здесь очень даже много.
После таких злобных и жестоких обвинений можно было бы ожидать каких-то добрых, дружеских и теософски практических советов. Вовсе нет, ничего такого не предлагается, ведь на с. 9 нам уже было сказано, что «неуместно предлагать здесь какие-либо конкретные меры. Всякий, у кого есть хоть какая-то вера в Братство и силу Истины, не может не понять, что именно необходимо». Президент-основатель, видимо, не имеет веры ни в «Братство», ни в «силу Истины». Это становится очевидно, поскольку он не смог понять, что а) Штаб-квартира, круглый год открытая для всех теософов любой расы и любого общественного положения и предоставляющая им бесплатное питание и проживание, была небратской организацией; что б) «центральная контора в Адьяре для ведения записей и сбора информации» с её европейскими и индийскими жителями, которые работают бесплатно и помогают ей собственными деньгами, когда имеют их, — должна продолжать работу согласно методу и принципам Джорджа Мюллера из Бристоля, а именно, что весь персонал работников Адьяра и прочие проживающие там лица во главе с Президентом-Основателем каждое утро должны преклонять колена в молитве о хлебе и молоке, уповая на «чудесное» их получение, и, наконец, что в) всё благо, которое делает Общество, это вовсе не хорошо, а «духовно неверно», поскольку предполагает называть «ограниченное направление хорошей работы [теософии] Божественной Мудростью».
Нижеподписавшаяся — вечно терпеливый теософ, и до сих пор работала под впечатлением, что каково бы ни было количество тонкой схоластики и вымученной казуистики, они всё равно когда-нибудь обретут, подобно Розеттскому камню, своего Шампольона. Самым проницательным среди теософов теперь предлагается понять из этого воззвания в «нескольких словах», что автор или авторы клонят к тому, что простым и нелакированным языком можно было бы выразить так: «Долой Теософическое Общество, его Президента-Основателя и Штаб-квартиру!» Это единственно возможное объяснение для двенадцати страниц обвинений, ответить на которые я сейчас пытаюсь. Действительно, что можно извлечь из следующей мешанины противоречивых заявлений? —
а) Президент-Основатель на протяжении всего документа показан как «тиран», «желающий стать Цезарем», «стремящийся к папской власти»; такие выражения как «венецианский совет трёх» и другие с подобным смыслом встречаются почти в каждом предложении обозреваемого нами документа. И тут же заявляется, что «Лондонская Ложа Теософического Общества совершенно игнорирует правила [папы-цезаря], опубликованные штаб-квартирой в Адьяре»! (с. 4) И тем не менее «Л. Л. Т. О.» всё ещё живёт и дышит, и никто не слышал, чтобы против неё была произнесена какая-нибудь анафема.
б) Правило XIV заявляет, что Общество должно «заниматься только научными и философскими предметами», а потому «совершенно очевидно [?], что власть и положение, устанавливаемые Правилами для Президента-Основателя, Генерального Совета и Съезда, противоречат духу объявленных целей...»
Пожалуй, здесь было бы неплохо процитировать весь абзац, в котором встречаются эти слова [7], раз уж дошло до разбора тонкостей, связанных с возможно неверной реакцией на правила. Разве не очевидно, что слова «только научными и философскими предметами» были необходимым предупреждением истинным теософам, которые, занимаясь политикой в рамках любого отделения Общества, могли навести позор на всё Общество и погубить его — прежде всего в Индии? Разве у нас нет более 140 обществ, рассыпанных по четырём частям света, и разве не должны мы заботиться о них? Как и в случае с махатмами и адептством, активную работу Теософического Общества (вольно или невольно — не мне решать) путают с теософией. Здесь нет нужды вдаваться в разницу между горшком, содержащим жидкость, и самой жидкостью, или её природой. Нам говорят: «Теософия учит само-культуре, ... а не контролю». Но теософия учит взаимной культуре, которая должна предшествовать само-культуре. Единство — это сила. Именно собрав многих теософов одного типа мышления в одну или более групп и тесно объединив их узами братского единства и симпатии, можно осуществить цели взаимного развития и прогресс теософической мысли. «Само-культура» — это для изолированных хатха-йогов, независимых от какого-либо общества и избегающих общения с человеческими существами; и это есть ЭГОИЗМ тройной степени очистки. Для настоящего нравственного развития — «где двое или трое соберутся» во имя ДУХА ИСТИНЫ, там и Дух Теософии будет среди них. Говорить, что теософия не нуждается в Обществе, проводнике и центре её, это всё равно, что утверждать, что мудрость веков, собранная в тысячах томов Библиотеки Британского Музея, не нуждается ни в здании, где они хранятся, ни в самих содержащих её трудах. Почему бы не посоветовать британскому правительству, проявившему столь мирскую ориентацию и недостаток понимания, уничтожить музей и все проводники мудрости? Зачем тратить такие суммы денег и платить столь многим служащим за то, что они присматривают за его сокровищами, тем более, что многие из них совсем непричастны Духу этой Мудрости и даже противостоят ему? Директора таких музеев могут быть или не быть очень совершенными людьми, а некоторые из их помощников никогда и не открывали ни одного философского труда; и тем не менее, это они, заботящиеся о библиотеке и сохраняющие её для будущих поколений, будут достойны благодарности последних. Насколько же большей благодарности достойны те, кто, как наши жертвующие собою теософы в Адьяре, посвящают свою жизнь и щедро служат благу человечества!
Были высказаны также возражения против дипломов и хартий, а главным образом — против вступительного взноса. Последний был назван «налогом» или «побором», а потому «несовместимым с принципом Братства». ..... «Дар по принуждению — это не по-братски», и т. д., и т. п. Было бы любопытно посмотреть, к чему пришло бы Т. О., если бы Президент-Основатель религиозно следовал предложенным советам. «Посвящение» при приёме в Европе было почти упразднено, и это привело к тому, о чём скоро стало известно: нет нужды об этом сейчас упоминать. Теперь за ним последуют хартии и дипломы. Ни для группы, ни для отдельных лиц не будет документа, удостоверяющего их принадлежность к Обществу. Отсюда также совершенная свобода называть себя теософом или отрицать, что являешься таковым. Вступительный взнос? Воистину, его надо считать ужасным и небратским «побором» и «вымогательством» перед лицом тысяч масонских лож, клубов, ассоциаций, обществ, лиг и даже Армии Спасения. Первые ежегодно «вымогают» членские взносы, последние — во имя Иисуса «стригут» массы, и, призывая к добровольным пожертвованиям, заставляют платить новообращённых, и в свою очередь платят каждому из своих сотрудников, ни один из которых не станет служить «Армии» за просто так. Однако, возможно, было бы неплохо, если бы наши члены последовали примеру масонов в солидарности мыслей и действий, и, по крайней мере, во внешнем единстве, и ведь масоны подают его несмотря на то, что масонские ложи получают от своих членов в тысячу раз больше, а дают им ещё меньше, чем это делаем мы, будь то в отношении нравственном или духовном. Эта одна единственная гинея, ожидаемая от каждого нового члена, как было подсчитано, тратится за одну неделю на почтовые расходы и переписку с теософами. Или мы должны понимать это так, что вся переписка с членами — теперь оставленными на само-культивирование — должна тоже прекратиться, последовав за дипломами, хартиями и прочим? Тогда действительно, Штаб-квартиру и контору лучше закрыть. Однако, разрешите задать простой вопрос: отменены ли ежегодный взнос в 1 фунт в Лондонскую Ложу и 2/6 пенса в Восточную Группу как «акты небратского вымогательства», и если так, то как давно они стали считаться «продажей Братства»?
Продолжим. Обвинения доходят до следующих замечаний, столь глубоких, что нужна более светлая голова, чем наши, чтобы прознать, что лежит за словами, в них содержащимися. «Теософическое Общество — братство или нет?», — вопрошает истец, — «а если да, то возможно ли иметь в нём какой-либо центр произвольной власти [8]? Утверждать необходимость такого центра — лишь окольный путь сказать, что никакое братство невозможно вообще [9], и фактически сама необходимость такого центра никоим образом не доказана. [?!] Несомненно, существовали братства, возглавляемые отдельными учителями [были и ещё есть — Е. П. Б.], но в таких случаях учителя никогда не избирались по географическим или иным соображениям [?]. Естественный предводитель людей всегда узнавался по тому, как он воплощает дух человечества. Устраивать выборы — это почти святотатство. Величайший из людей — это тот, кто всегда больше всех готов служить и всё же не сознаёт Служения. Давайте остановимся, прежде чем окончательно навесить жёрнов мирского на шею теософии. Давайте не будем забывать, что теософию не взрастить среди нас силой и управлением, но делается это лишь благодаря солнечному свету братских отношений и росе самозабвения. Если мы не верим в Братство и Истину, то давайте посыпем свои головы пеплом и будем плакать в рубищах из мешковины, а не радоваться в багряницах власти и праздничных одеждах гордости и мирских интересов. Уж лучше, чтобы имя теософии никогда не было услышано, чем использовалось бы как девиз для института папства».
Кому из не знающих, что вся эта цветистая риторика направлена против несчастного Президента-Основателя, по прочтении этого не представится образ Александра Борджиа, Калигулы, или, по крайней мере, генерала Бута в его новейшей метаморфозе! Когда, как и чем наш добродушный, бескорыстный и всегда любезный Президент заслужил такую цицеронову тираду? Осуждаемое нашим обвинителем положение вещей существует уже почти 12 лет, и обвинитель знал о нём и даже принимал активное участие в организационных делах, съездах, советах, составлении правил и т. п. в Бомбее и в Адьяре. Эта злобная вылазка, несомненно, была сделана благодаря «САМО-КУЛЬТУРЕ»? Критик перерос Движение и отвернулся от первоначальной программы; оттого и его суровость. Но где тут истинно теософское милосердие, терпимость и «солнечный свет братства», о которых только что говорилось и на которых он так настаивал? Воистину, легко проповедовать «росу самозабвения», когда больше не о чем думать, кроме как о сочинении таких вот гладких фраз. Вот если бы ежедневные потребности и даже удобства, жильё, обстановка и прочее каждого теософа в Адьяре обеспечивались бы каким-то более богатым теософом, и «солнечный свет братских чувств» изливался на него, как и на критика, нашедшего себе бесконечную братскую заботу и доходящую до самопожертвования преданность двух других благородно мыслящих членов, тогда бы Президенту-Основателю было бы мало нужды взывать к нашим теософам и унижаться перед ними. Ибо, если он вынужден выпрашивать два шиллинга в год, то это для того, чтобы те европейцы и индийцы, которые денно и нощно работают в Адьяре, служа бесплатно и получая за это мало благодарности и чести, могли иметь хотя бы одноразовое питание. Свежей «росе само-забвения» нельзя позволять охлаждать сердце и превращаться в смертоносный прах забвения, тем более в такой степени, как это имело место. Наш строгий критик, похоже, упустил из виду тот факт, что во время последнего кризиса вся команда наших преданных адьярских работников, начиная от Президента и до младшего из братьев, служащих в конторе, целыми месяцами жили на 5 пенсов в день, ограничив свою еду до минимума. И эти гроши, годовые взносы в 2 шиллинга, совестливо уплачиваемые некоторыми, теперь называются поборами и желанием жить «в багряницах власти и праздничных одеждах гордости и мирских интересов»!
Наш «брат» прав: давайте «плакать в рубищах и посыпать головы пеплом», раз уж Т. О. придётся переносить ещё больше такого небратского критицизма. Действительно, «гораздо лучше было бы, чтобы имя теософии никогда не было услышано, чем если бы оно использовалось как девиз» — не папской власти, которой в Адьяре нигде нет, кроме как в воображении критика, а «фанатизма от саморазвития». Все великие услуги, оказанные жалобщиком Обществу, вся благородная работа, проделанная им, поблекнут и исчезнут перед таким проявлением жестокосердия. Ведь он не может желать уничтожения Общества? Да если бы и желал, это было бы бесполезно: Т. О. не может быть уничтожено как объединение. Это не в силах ни Основателей, ни их критиков; и ни друг, ни враг не может разрушить то, чему суждено существовать, несмотря на все ошибки его предводителей. То, что было основано «Высокими Учителями» и создано с их помощью и под их патронажем, если не под прямым руководством, ДОЛЖНО И БУДЕТ ЖИТЬ. Все и каждый из нас в нём получат свою карму, но проводник теософии будет стоять нерушимо, и его не сокрушит рука ни человека, ни демона. «Истина не выясняется голосованием», но в случае нашего премного оскорбляемого Президента-Основателя она выявится демонстрацией фактов. Терниста и полна западней крутая тропа, по которой в первые годы ему пришлось карабкаться в одиночку, без всякой помощи. Ужасно было внешнее сопротивление Обществу, которое ему предстояло построить, и болезненным и разочаровывающим бывало предательство, с которым он часто встречался в Штаб-квартире. Повсюду враги скалили ему зубы прямо в лицо, а те, кого он считал верными друзьями и сотрудниками, предавали его и Дело при малейшей к тому провокации. И там, где сотни других бы изнемогли и бросили в отчаянии всё предприятие, он стойко и непоколебимо продолжал взбираться вверх и трудиться, как и раньше, без страха и устали, поддерживаясь одной лишь мыслью и одним убеждением, что он выполняет свой долг. Какой иной побудительный мотив имел Основатель, кроме своего обета теософа и чувства долга по отношению к Тем, кому он обещал служить до конца жизни? У него был один маяк — рука, впервые указавшая этот путь вверх, — рука Учителя, которого он так любит и чтит, и которому так преданно, хотя может быть и не всегда мудро, служит. Как президент, избранный пожизненно, он, тем не менее, не раз был готов уйти в отставку в пользу любого, кто оказался бы более достойным, чем он, но ему ни разу не позволило большинство, и это было не «подъёмом рук», а «подъёмом сердец», поскольку немногие больше, чем он, любимы большинством даже тех, кто иногда критикует его действия. И это только естественно: хотя много может найтись вокруг него таких, кто более искусен в администрировании, учён в философии, метафизике, умел в тонкой казуистике или повседневной политике, но можно обыскать весь земной шар и не найти человека столь преданного своим друзьям, верного своему слову, и преданного реальной, практической теософии, как наш Президент-Основатель, а это и есть главные требования для предводителя движения, которое стремится стать братством людей. Обществу не нужны Лойолы; оно должно избегать всего такого, что приближается к казуистике, не нужны нам и слишком большие казуисты. Там, где каждая индивидуальность должна вырабатывать собственную карму, суждение казуиста, берущегося объявлять состояние души своего брата или направлять его совесть, бесполезно, и может быть определённо вредным. Основатель не притязает на то, чтобы иметь больше прав, чем любой другой член Общества: у него есть право личного суждения, которое, если расходится с мнением отделений или индивидуальных членов, тихо откладывается в сторону и игнорируется — как было показано самими жалобщиками. Это единственное преступление обвиняемого, и ничего худшего, чем это, нельзя положить к его дверям. И какую же награду получает этот добрый человек? Ему, который никогда не отказывал в услугах, выходящих за то, что он считает своими должностными обязанностями, ни одному живому существу; ему, который спас дюжины людей, молодых и старых, от беспутной и часто безнравственной жизни, а других — от страшных переделок, в которые они попали, дав им безопасное убежище в Обществе; ему, который поставил других благодаря положению в этом Обществе на вершину святости, тогда как иначе они могли бы оказаться сейчас в сетях «мирского», если не в ещё худшем положении; ему, истинному другу всякого теософа и вправду «больше всех готовому к служению и не сознающему его», теперь делают выговор, и за что? — За незначительные ошибки, за бесполезные «особые указы», за скорее детскую, чем нетеософскую любовь к внешним эффектам, что делается только из чистой преданности своему Обществу. Стоит ли нам быть настолько немилосердными к человеческой природе, чтобы назвать нетеософским, мирским и грешным естественное побуждение матери так одеть своего ребёнка и так показать его, чтобы он выглядел с лучшей стороны? Над таким сравнением могут посмеяться, но разве что лишь те, кто подобно фанатичным христианам древности и голым и лохматым йогам Индии больше не имеет никакого снисхождения к малейшим человеческим слабостям. И всё же, сравнение это совершенно верное, поскольку Теософическое Общество есть дитя и любимое создание Основателя; его можно вполне простить за эту чрезмерную любовь к тому, ради чего он трудился и страдал больше, чем все другие теософы вместе взятые. За это он был назван «мирским», «властолюбивым» и «нетеософским». Замечательно, но тогда пусть любой беспристрастный судья сравнит жизнь Основателя с жизнями большинства его критиков и посмотрит, которая была наиболее теософской с самого начала существования Общества. И если не достигнуто лучших результатов, то не Президенту нужно делать выволочку за это, а самим членам, так как он всегда старался помочь росту Общества, тогда как его «члены» либо ничего не сделали для этого, либо создавали препятствия на пути его прогресса — активно или по небрежению. Лучше уж немудрая деятельность, чем лошадиная доза слишком мудрой бездеятельности, апатии и безразличия, которые всегда означают смерть предприятия.
Тем не менее, это члены теперь стремятся воссесть на троне Соломона, и это они говорят нам, что Общество бесполезно, его Президент определённо вреден, а от Штаб-квартиры надо избавиться как от «организации, называемой теософической, но являющей многие черты, серьёзно мешающие прогрессу теософии». Деревья, однако, узнаются по плодам. Только что было показано, что никакие «особые указы», исходящие из «центра власти», именуемого Адьяром, никоим образом не могли воздействовать ни на отделения, ни на отдельных людей, а потому всякий теософ, склонный к «само-культуре», «само-инволюции» или любому другому виду самости, волен заниматься этим; а вот если он, вместо того, чтобы пользоваться своими правами, будет употреблять свои мозговые способности на критику действий других людей, тогда это óн становится тем, кто чинит препятствия, а вовсе не «организация, называемая теософической». Ибо, если где на земном шаре и практикуется теософия, так это в Адьяре, в Штаб-квартире. Пусть «те, кто заинтересованы в прогрессе истинной теософии», к которым взывают авторы, осмотрятся вокруг и рассудят. Пусть посмотрят на отделения и сравнят их с группой, работающей в этом «центре власти». Полюбуйтесь на «прогресс теософии» в Париже, Лондоне и даже в Америке. Узрите в великом «братстве» настоящий пандемоний, которым мог бы гордиться сам Дух Вражды и Ненависти. Повсюду — ссоры и борьба за господство; а в последние два года — злословие, клевета и постоянные скандалы. В общем, настоящее поле брани, на котором некоторые члены, пытаясь опозорить других, так опозорили себя и своё Общество, что своими копаниями в могилах прошлого в надежде извлечь старые забытые сплетни и скандалы, стали больше похожи на гиен, чем на людей!
И только в Адьяре, штаб-квартире Теософического Общества, теософы таковы, какими они должны быть везде: истинные теософы, а не просто философы и софисты. Только в этом центре сейчас собрались немногие практически работающие члены, которые тихо и непрерывно трудятся, тогда как те братья, для блага которых они работают, сидят в dolce far niente (сладком ничегонеделании — пер.) Запада и критикуют их. Разве это «истинно теософское и братское дело» — советовать ликвидировать единственный центр, где совершается по-настоящему братская и гуманитарная работа?
«Теософия сначала, организация потом». Золотые слова. Но где бы слыхали сейчас о теософии, если бы не было организовано общество для неё, прежде чем её дух и спрос на неё распространились по всему миру? И изучались ли бы когда-нибудь веданта и другие индийские философии в Англии вне стен Оксфорда и Кембриджа, если бы не было той организации, которая бы выудила их, как забытые жемчужины, из океана забвения и невежества, и не представила бы их миру профанов? Нет, добрые братья и критики, сами индусские толкователи этой возвышенной философии не были бы известны вне стен Калькутты, если бы не Основатели, которые, следуя полученным УКАЗАНИЯМ, добились признания замечательной учёности и философии этих людей в главных центрах культуры и цивилизации Европы — Лондоне и Париже. Воистину, ломать — не строить. Слова «небратский» и «нетеософский» постоянно звенят в наших ушах, но чрезмерного избытка по-настоящему теософских действий и слов что-то не встретить у тех, кто часто повторяет эти порицания. Но какими бы незначительными ни были добрые дела и каким бы ограниченным ни было их направление, всё равно они будут всегда иметь больше веса, чем пустая и тщеславная болтовня, и будут теософией, тогда как теории без всякого практического осуществления будут в лучшем случае философией. Теософия есть всеобъемлющая наука; многие пути ведут к ней, как многочисленны фактически и её определения, начиная с возвышенных, данных во времена Аммония Сакка, и кончая смехотворными, как в словаре Вебстера. Нет такой причины, почему бы наши критики могли бы притязать на исключительное право знать, что такое теософия, и определять её. Теософы и теософические школы были на протяжении последних 2000 лет, с Платона до средневековых алхимиков, которые, надо полагать, знали цену этого термина. Потому, когда нам говорят, что «вопрос не в том, делает ли Т. О. добро, а в том, делает ли оно тот вид добра, который достоин имени теософии», мы можем осмотреться вокруг и спросить: «а кто судья в этом спорном вопросе?». От одного из величайших теософов всех времён мы слышим, что «кто напоит одного из малых сих только чашею холодной воды, во имя» [теософии], получит награду большую, чем все учёные книжники и фарисеи. «Горе миру от оскорблений!». Учителя никогда не делались в Теософическом Обществе предметом веры. Но для его Основателей указания, полученные от них при его создании, всегда оставались священными. Вот что написал один из них в письме, сохранённом и поныне:
«Теософия не должна представлять собой просто коллекцию моральных истин и метафизической этики, излагаемую в теоретических диссертациях. Теософию нужно сделать практической, а следовательно — освободить от нагромождений бесполезных дискуссий: она должна найти объективное выражение во всеобъемлющем кодексе жизни, оплодотворённом её духом — духом взаимной терпимости, милосердия и любви. Её последователи должны явить пример твёрдой и неукоснительно применяемой нравственности, прежде чем получат право указывать, даже по-доброму, на отсутствие подобного этического единства и целеустремлённости у других объединений или индивидуальностей. Как было сказано ранее, ни один теософ не может порицать своего брата внутри или вне Общества, порочить его дела или осуждать его [10], не теряя сам при этом права считаться теософом. Всегда отводите свой взгляд от несовершенств своего ближнего и сосредоточивайте ваше внимание скорее на ваших собственных недостатках, чтобы исправить их и стать мудрее..... Не указывайте на расхождения между заявлениями и действиями другого человека, будь это брат или сосед — лучше помогите ему в его трудном жизненном пути..... Задача истинной теософии и её великая миссия — в том, чтобы выработать ясные, недвусмысленные представления этических идей и обязанностей, которые лучше всего удовлетворили бы наши самые альтруистические и правильные чувства, а также выражение их в таких формах повседневной жизни, где бы они могли быть применены с наибольшей справедливостью.... Такова общая работа, стоящая перед всеми желающими действовать по этим принципам. Это трудная задача, которая потребует напряжённых и неослабных усилий, но это должно незаметно для вас самих повести вас к прогрессу и не оставить места для эгоистичных стремлений, выходящих за рамки..... Не погрязайте в небратских сравнениях между задачами, выполненными вами, и работой, которая осталась несделанной вашим ближним или братом на ниве теософии, поскольку ни от кого не требуется возделать больший участок земли, чем позволяют ему его силы и способности..... Не будьте слишком строги к достоинствам и недостаткам того, кто стремится быть принятым в ваши ряды, поскольку истина о действительном состоянии внутреннего человека может быть известна одной лишь КАРМЕ, и лишь она может вынести справедливое суждение. Даже само присутствие среди вас симпатизирующего вам человека с добрыми намерениями может магнетически помочь вам... Вы — Вольные работники во владениях Истины, и, как таковые, должны не оставить препятствий на путях, ведущих к ней.» ... [Письмо заканчивается следующими строками, которые становятся сейчас совершенно ясными, поскольку дают ключ ко всей ситуации] ... «Степени успеха или неудачи — вот ориентир, которому нам придётся следовать, поскольку они составляют препятствия, поставленные вашими собственными руками между вами теми и теми, кого вы попросили быть вашими учителями. Чем ближе вы подходите к намеченной цели, тем короче расстояние между учеником и Учителем...»
В вышеприведённых строках находится полный ответ на бумагу, составленную двумя теософами. Те, кто ныне склонен отвергать начертавшую их Руку и готовы повернуться спиной ко всему прошлому и первоначальной программе Т. О., вольны сделать это. Теософическое Общество — не церковь и не секта, и каждое индивидуальное мнение имеет право быть услышано. Теософ может идти вперёд и развиваться, и его взгляды могут перерасти взгляды Основателей, став больше и шире во всех направлениях, вовсе не покидая той основы, той почвы, на которой они были рождены и выращены. И только тому, кто диаметрально меняет своё мнение изо дня в день и переводит свой преданный взор с белого на чёрное, вряд ли можно доверять в его словах и делах. Но, конечно, этого никогда не может быть с двумя теософами, которым я сейчас ответила...
А пока — мир и братские добрые пожелания всем.
Е. П. Блаватская, секретарь по переписке Т. О.
Остэнде, 3 октября 1886.
Сноски
1. Один член Т. О., христианин либеральных взглядов, возражал против изучения восточных религий и сомневался, осталось ли ещё место для какого-либо нового общества. Нами было получено письмо с ответом на его возражения и предпочтение христианства, и его содержание было скопировано для него, после чего он больше не отрицал желательность такого общества, как предлагаемая Теософическая Ассоциация. Некоторые выдержки из этого раннего письма ясно покажут природу Общества, как она замышлялась тогда, и лучше всего передадут намерения истинных инициаторов создания Общества в то время. Этому благочестивому джентльмену, объявлявшему себя теософом и притязавшему на право судить других людей, было сказано: «Вы не имеете права на такое звание. Вы лишь фило-теософ, ибо достигший полного понимания имени и природы теософа не станет заниматься суждениями о людях и поступках..... Вы заявляете, что ваша религия — высший и последний на земле шаг к божественной Мудрости и что она влила в артерии старого разлагающегося мира новую кровь, жизнь и истины, остававшиеся неизвестными иноверцам? Если бы это и вправду было так, то ваша религия ввела бы эти высшие истины во все общественные, гражданские и международные отношения христианского мира. Но вместо этого, как всякий может видеть, ваша общественная, как и частная жизнь не основывается на общей нравственной солидарности, а лишь на постоянном взаимном противодействии и чисто механическом равновесии индивидуальных сил и интересов..... Если бы вы были теософом, вы бы не действовали так, как те вокруг вас, что взывают к Богу Истины и Любви, а служат тёмным силам Могущества, Жадности и Удачи. Мы всматриваемся в вашу христианскую цивилизацию и видим всё те же стародавние печальные признаки: реалии вашей повседневной жизни диаметрально противоположны вашему религиозному идеалу, но вы этого не чувствуете. Мысль о том, что сами законы, управляющие вашим существованием, будь то в области политики или социальной экономии, болезненно сталкиваются с началами вашей религии, похоже, ни в малейшей степени вас не беспокоит. Но если нации Запада столь глубоко убеждены, что идеал никогда не может стать практическим, а практическое никогда не достигнет идеала — тогда вы должны сделать свой выбор: или ваша религия неосуществима на практике и тогда она не более, чем величественная, но пустая иллюзия, или же она может найти практическое применение, но это вы сами не заботитесь о том, чтобы применить её этику к вашей повседневной жизни..... Потому, прежде чем пригласить другие народы к «королевскому праздничному столу», от которого ваши гости встают ещё более голодными, чем раньше, вы должны, если хотите привести их к своему образу мысли, заглянуть на те банкеты, которые они вам предлагают..... При преобладании и под властью экзотерических вероисповеданий, являющихся гротескными и измученными тенями теософических реальностей, всегда будут сохраняться всё то же подавление слабых и бедных и всё та же тифоническая борьба богатых и могущественных между собой.... Лишь одна эзотерическая философия, духовное и психическое сочетание человека с Природой может, путём открытия фундаментальных истин, принести столь желаемое среднее положение между двумя крайностями человеческого Эгоизма и божественного Альтруизма и в конце концов привести к облегчению человеческих страданий...»
2. Дж. С. Кобб.
3. С годами мудрое правило, согласно которому всякий член, виновный в злословии или клевете, после предоставления достаточных свидетельств должен был исключаться из Общества, перестало действовать. Было два или три отдельных случая исключения за это членов, не игравших важной роли. Европейцам с именем и положением позволялось буквально поливать Общество грязью и клеветать на своих братьев с полной безнаказанностью. Это карма Президента — и она справедлива.
4. К тому же автор жалоб в «Нескольких словах...» сам является членом Генерального Совета на протяжении более чем двух лет (см. правила 1885 г.). Почему же он молчал раньше?
5. Однако, теософское братство, похоже, обречено перещеголять группу апостолов количеством отрекшихся Петров, Фом неверующих, а иногда даже Искариотов, готовых продать своё Братство меньше, чем за тридцать серебренников!
6. Члены Т. О. знают (а тем, кто не знает, следует сказать), что термин «махатма», ныне оспариваемый и подвергаемый столь тонкому анализу, по неким таинственным причинам никогда не применялся к нашим Учителям до нашего прибытия в Индию. Многие годы они были известны как «Братья-адепты», «Учителя» и т. д. Это сами индусы стали применять этот термин к двум Учителям. Здесь не место для этимологического исследования уместности или неуместности этой характеристики в данном случае. Махатма как состояние — это одно, а как существительное, маха-атма (великая душа) — совсем другое. Индусы должны знать значение метафизических санскритских наименований в их применении, и это они были первыми, кто стал так обозначать наших Учителей.
7. «XIV. Общество, занимаясь только научными и философскими предметами и имея отделения в разных частях света, находящихся под разными формами правления, не позволяет своим членам, как таковым, вмешиваться в политику и отрекается от любых попыток со стороны кого-либо проводить таковую за или против каких-либо политических партий или решений. Нарушение этого правила будет наказано исключением.»
Это значительно меняет аспект обвинения; обвинителям, похоже, удобно забыть, что «научные и философские предметы» — не единственные объявленные цели Общества. Давайте не оставим места для сомнений, что в мотивах, двигавших обвинителями, было нечто большее, чем чисто теософические побуждения.
8. Такое обвинение, как в произвольной власти, выдвигается в первый раз с тех пор, как существует Теософическое Общество. Немногих можно найти с таким ходом мыслей.
9. Нет нужды в окольных путях говорить, что никакого братства никогда не было бы возможно, если бы много теософов разделяли весьма оригинальные взгляды написавшего это.
10. Именно вследствие этого письма в Правила была внесена статья XII, но страх проявить недостаточно предписанного милосердия часто приводил к пренебрежению обязательным её исполнением.
* Здесь может иметься в виду юридический термин querela, иск, а поскольку Гебхард находился в Германии, оттого и Allemand. — Ред.
Синкретическое религиозно-мистическое учение, основанное русской писательницей Е.П.Блаватской.
Учение сложилось под влиянием религиозных и философских концепций брахманизма, индуизма и буддизма, а также оккультизма и элементов гностицизма. Игнорируя исторические формы религии, теософия пыталась объединить различные вероисповедания через поиск тождественности сокровенного смысла всех религиозных символов и создать на этой основе универсальную религию, не связанную определенной догматикой.
В 1875 г. Е.П.Блаватская, разочаровавшись в спиритуализме, совместно с Г.Олкоттом основала в Нью-Йорке Теософское общество (под председательством Г.Олкотта), проводившее в жизнь идеи учения (точная дата основаноя - 17 ноября 1875 г.). Создание общества было спровоцировано Блаватской, которая весной 1875 г. отправила полковнику Олкотту письмо якобы от Туитита Бея из некоего Братства Луксора, в котором Олкотту предлагалось стать учеником Бея. Впоследствии эта технология воздействия на мистически настроенных людей была в совершенстве отточена Блаватской и использовалась ей до самой смерти. Официальной датой создания Теософского общества считается 13 сентября 1875 г.
По утверждению основателей теософии, происхождение термина "теософия" восходит к школе неоплатоников, а ранние элементы теософии сложились в Древней Индии. На самом деле название течения и общества было выбрано случайно. На втором после организационного собрании общества встал вопрос о его наименовании. Блаватская, Олкотт, Фельт, Джадж выбирали между "Египтологическим", "Герметическим", "Розенкрейцерским", пока кто-то, случайно перелистывая словарь, не наткнулся на слово "теософия", которое удовлетворило всех присутствующих.
Согласно теософии, конечная цель человека - достижение оккультного знания, хранимого некими "тайными учителями", и приобретение сверхъестественных способностей. Эта цель осуществляется благодаря наличию эзотерической традиции немногочисленных посвященных (мастеров, или тайных учителей). На основе азиатских священных текстов, мифологии масонов, тамплиеров и мистификаций о розенкрейцерах Е.Блаватская создала образ некоего фантастического Гималайского братства Учителей, которые избрали ее, чтобы передать миру тайное учение. Вся последующая деятельность Блаватской, включая все ее перемещения по миру, объясняются указаниями этих "учителей".
В число "тайных учителей" теософы включают выдуманных (Учитель Мория, Кут Хуми, воплощавшийся Пифагором, Илларион, Серапис, Венецианский Учитель, Двай Хул), мифических (Будда, Махагоян, Ману, Майтрейя, Христос) и исторических личностей (Кун-цзы, Соломон, Лао-цзы, Беме, Роджер Бэкон, Френсис Бэкон, Калиостро, Месмер, Авраам, Моисей, Платон, принц Ракоцци, воплощавшийся Роджером и Френсисом Бэконом). Во главе иерархии "тайных учителей" стоит некий Владыка мира, который живет в скрытой от посторонних глаз стране Шамбале в пустыне Гоби.
Причина, по которой "тайные учителя" работают в обстановке таинственности, заключается в том, что люди, будучи подвержены неким "темным силам", как правило, не верят посредникам "учителей" и подвергают их гонениям. Сущность же работы "тайных учителей" заключается в руководстве судьбами Вселенной и охраны ее от влияния "темных сил".
Теософия базируется на идее существования некой Тайной универсальной доктрины, целью изучения которой и считает свое существование. Эта доктрина основывается на предпосылке, что базовые истины и ценности универсальны во всей Вселенной и все религии являются разновидностями этого универсального знания.
Деятельность общества быстро распространилась на многие страны Европы и Америки. В ряды общества влилось большое количество людей, интересовавшихся астрологией и оккультизмом и не объединеных до этого в организацию. В этот же период вокруг общества возникли первые скандалы, связанные с разоблачением мистификаций Блаватской и обвинением ее в шарлатанстве.
В 1878 г. Теософское общество вступило в тесный контакт с Арья Самадж и заявило, что теософия помогает установить единое братство всех людей, равенство всех рас и народов, всех религий и вероисповеданий.
В 1879 г. центральное отделение общества было перенесено в Индию, в 1882 г. - в предместье Мадраса. Во многом этот переезд объяснялся возникшими финансовыми трудностями Нью-йоркского общества и стремлением Олкотта к инвестициям в колониальную экономику. В Индии Теософское общество начало издавать журнал "Теософ".
Посетив Цейлон, Олкотт и Блаватская встали на сторону цейлонских буддистов-мятежников, чем существенно осложнили свои отношения с колониальными властями, и без того подозревавшими Блаватскую в шпионаже в пользу России. Деятельность Теософского общества на Цейлоне была поддержана местной буддистской общественностью и получила широкий размах, преимущественно в деле организации буддистских школ. К моменту национализации образования на Цейлоне в 1960 г. к Теософскому обществу относилось 400 школ.
В 1883 г. вокруг Теософского общества разразился очередной скандал. Американский медиум Генри Киддл обнаружил, что письма, якобы полученные Блаватской от учителя Кут Хуми и опубликованные в книге А.П.Синнетта "Оккультный мир", слово в слово повторяют речи самого Киддла.
В конце 1883 г. в Лондонской ложе Теософского общества произошло скандальное разбирательство между президентом ложи Анной Кингсфорд и писателем, членом ложи А.П.Синнеттом по поводу книги Синнетта "Эзотерический буддизм", в которой теософия была изложена в качестве синонима к авторской интерпретации буддизма. Разбирательство вылилось в серьезный теоретический конфликт, обнаживший одну из основных проблем Теософского общества - отсутствие четких догматических основ. В результате конфликта Анна Кингсфорд вышла из Теософского общества и основала собственное Герметическое общество.
В 1884 г. Теософское общество пережило еще один скандал. Индийские приверженцы Теософского общества, супруги Эмма и Алексис Куломб, работавшие в штаб-квартире общества, стали доверенными лицами Блаватской. После нескольких попыток Эмму Куломб вытянуть деньги у богатых неофитов общества Блаватская пригрозила ей наказанием. В ответ на это Эмма Куломб начала шантажировать руководство Теософского общества, угрожая разоблачением махинаций Блаватской и требуя от них денег. В подтверждение своих угроз она продемонстрировала механизм фокусов, проделываемых Блаватской: раздвижные стенные и потолочные панели, движущиеся куклы и т.д. Скандал закончился дракой между Эммой Куломб и Лэйном Фоксом, супруги Куломб были изгнаны их Теософского общества, и Эмма Куломб продала подборку "тайных писем" Блаватской ее злейшему врагу - ректору Христианского колледжа в Мадрасе Паттерсону.
В этом же году в Адьяр прибыли представители Общества психических исследований с целью проверки утверждения о проис-ходящих "психических явлениях" в рамках Теософского общества. Их заключение оказалось крайне негативным, что привело к значительному напряжению отношений внутри руководства Теософского общества.
К 1885 г. в Теософском обществе была зарегистрирована 121 ложа, из них 106 находилось в Индии, Бирме и на Цейлоне. Астрологи, входившие в состав общества, под руководством Алана Лео создали в Лондоне Астрологическую ложу Теософского общества, которая к концу XX в. стала одной из самых уважаемых астрологических организаций.
С конца 1885 г. в Теософском обществе, в связи с неопределенностью целей общества, недостатками административного управления и конфликтами между Блаватской и Олкоттом, наметилась тенденция преобразования лож в независимые национальные филиалы с собственным правлением. Негативное влияние на существование Теософского общества оказывало то, что оно начало привлекать к себе массу невротических и психически ненормальных личностей, которые создавали вокруг общества истеричную и скандальную атмосферу. В декабре 1885 г. в штаб-квартиру Теософского общества стали поступать сотни писем с отказом от членства. Начались и финансовые трудности.
После смерти Блаватской в мае 1891 г. в Теософском обществе началась жестокая борьба за власть между Олкоттом и его бывшим помощником Уильямом Джаджем. Эта борьба, при активном участии Анни Безант, продолжалась с переменным успехом до 1894 г. В 1895 г. Джадж отделил Американский филиал Теософского общества в самостоятельную организацию, назвав ее Американским теософским обществом.
В 1893 г. во Франции была создана дочерняя организация Теософского общества - "Масонский орден".
В январе 1906 г. заместитель секретаря Европейского филиала Теософского общества, друг Анни Безант, Чарльз Ледбитер, был обвинен в сексуальных домогательствах к своим несовершеннолетним ученикам. Скандал привел к отставке Ледбитера и падению авторитета Теософского общества в Европе. В это же время Г.Олкотт, чувствуя ухудшение самочувствия, назначил своей преемницей на посту президента Теософского общества Анни Безант, что вызвало недовольство среди других кандидатов на этот пост, в частности, писателя А.П.Синнетта, так как по уставу общества Олкотт не имел права назначать преемника, а мог лишь назвать кандидата.
После смерти Олкотта в 1907 г. большинством голосов (10 тысяч из 13 тысяч приверженцев Теософского общества) президентом общества была выбрана Анни Безант. Анни Безант восстановила Ледбитера в рядах общества, что привело к очередному скандалу. В знак протеста против этого решения Сиднейская ложа в полном составы вышла из Теософского общества.
Став президентом, Анни Безант поставила перед Теософским обществом задачу стать крупнейшим религиозным и социальным движением в мире. За период деятельности Безант на посту президента общества она создала и активно поддерживала ряд дочерних и родственных обществ: "Теософский Комитет служения", "Сыны Индии", "Дочери Индии", "Комитет Теософской деятельности", "Комитет помощи нуждающимся индийским студентам", "Храм Розы и Креста", "теософский орден Санньясис", "Подготовительная лига целителей", "Лига св.Христофора", "Слуги слепых", "Лига современной мысли", "Орден мира во всем мире", "Братство искусств", "Молитвенная лига", "Искупительная лига", "Лига исследования человека", а также Теософский банк в Финляндии (в то время территория Российском империи).
Безант и Ледбитер ощущали необходимость в оживлении и освежении деятельности общества. С этой целью Ледбитер объявил, что для возвещения начала новой эры ожидается появление господа Майтрейи на Земле в образе нового мессии - Учителя Мира. На роль мессии Ледбитер начал спешно подыскивать соответствующую кандидатуру среди своих учеников. Такими кандидатами стали Кришнамурти и Хьюберт ван Хук.
В 1908 г. деятельность Теософского общества была разрешена в России, где оно было активно поддержано известным русским мистиком Петром Успенским.
В 1910 г. в Бенаресе Безант основала "Группу Желтой шали", а в ее составе - "Пурпурный орден". Руководителем обеих организаций был назначен Кришнамурти. В 1911 г. был основан "Орден Восходящего Солнца" (впоследствии переименован в "Орден Звезды Востока"). Популярность Кришнамурти увеличила число приверженцев Теософского общества до 16 тысяч в 1911 г. и до 36 тысяч - в 1920.
Благодаря деятельности Анни Безант, Теософское общество постепенно превратилось из научного-философского в своеобразное театрализованное шоу, с сложными ритуалами, эффектными костюмами и украшениями. В 1910 г. в обществе произошел раскол, вызванный конфликтом между руководителем немецкой ложи Теософского общества Р.Штейнером и сторонниками Анни Безант по вопросу о мессианской роли Кришнамурти, и из теософии выделилась антропософия.
В 1913 г. по причине систематических склок между руководством Теософского общества и под влиянием Р.Штейнера от общества откололся немецкий филиал.
В 1916 г. благодаря активной деятельности члена Теософского общества Джеймса Уэджвуда произошел раскол в Старокатолической церкви, куда в это время входил Уэджвуд. Из Старокатолической церкви выделилась Либеральная католическая церковь, обхединившая догматику старокатоликов и теософов.
По окончании I Мировой войны, в обстановке духовного голода, разочарований в традиционных ценностях и кризисе европейской культуры, число приверженцев Теософского общества росло быстрыми темпами.
В конце 1925 г. от Теософского общества откололся весь Чешский филиал, уставший наблюдать за распрями в руководстве общества.
В 1928 г. число членов общества достигло 45 тысяч человек.
С приходом к власти германских нацистов филиалы Теософского общества в Германии и оккупированных ей территориях были уничтожены.
После Второй мировой войны основная деятельность Теософского общества сконцентрировалась на проповеднической и учебной деятельности. Активизация многочисленных сект оккультной ориентации практически нивелировало исключительное значение Теософского общества.
«Определение Святейшего Синода от 20—22 февраля 1901 г. № 557, с посланием верным чадам Православныя Грекороссийския Церкви о графе Льве Толстом»:
<…> Известный миру писатель, русский по рождению, православный по крещению и воспитанию своему, граф Толстой, в прельщении гордого ума своего, дерзко восстал на Господа и на Христа Его и на святое Его достояние, явно пред всеми отрекся от вскормившей и воспитавшей его Матери, Церкви православной, и посвятил свою литературную деятельность и данный ему от Бога талант на распространение в народе учений, противных Христу и Церкви, и на истребление в умах и сердцах людей веры отеческой, веры православной, которая утвердила вселенную, которою жили и спасались наши предки и которою доселе держалась и крепка была Русь святая.
В своих сочинениях и письмах, в множестве рассеиваемых им и его учениками по всему свету, в особенности же в пределах дорогого Отечества нашего, он проповедует, с ревностью фанатика, ниспровержение всех догматов православной Церкви и самой сущности веры христианской; отвергает личного живаго Бога, во Святой Троице славимого, Создателя и Промыслителя вселенной, отрицает Господа Иисуса Христа — Богочеловека, Искупителя и Спасителя мира, пострадавшего нас ради человеков и нашего ради спасения и воскресшего из мертвых, отрицает бессеменное зачатие по человечеству Христа Господа и девство до рождества и по рождестве Пречистой Богородицы Приснодевы Марии, не признает загробной жизни и мздовоздаяния, отвергает все таинства Церкви и благодатное в них действие Святаго Духа и, ругаясь над самыми священными предметами веры православного народа, не содрогнулся подвергнуть глумлению величайшее из таинств, святую Евхаристию. Все сие проповедует граф Толстой непрерывно, словом и писанием, к соблазну и ужасу всего православного мира, и тем неприкровенно, но явно пред всеми, сознательно и намеренно отторг себя сам от всякого общения с Церковию православною.
Бывшие же к его вразумлению попытки не увенчались успехом. Посему Церковь не считает его своим членом и не может считать, доколе он не раскается и не восстановит своего общения с нею. <…> Посему, свидетельствуя об отпадении его от Церкви, вместе и молимся, да подаст ему Господь покаяние в разум истины (2Тим.2:25). Молимтися, милосердый Господи, не хотяй смерти грешных, услыши и помилуй и обрати его ко святой Твоей Церкви. Аминь.
В своей книге Эвола пытается показать, как «от природы» традиционный человек, осознающий внутреннюю реальность, которая превосходит индивидуальный опыт, может не только выжить в анти-традиционной атмосфере современного мира, но еще и использовать ее в своих собственных духовных целях, согласно известной китайской метафоре: если человек, оседлавший тигра, не позволит себя сбросить, то возьмет над ним верх.
Тигр, в понимании Эволы, представляет растворяющую и деструктивную силу, приходящую в движение в конце каждого космического цикла. Поэтому, как утверждает автор, бесполезно поддерживать формы и структуры уже отыгравшей свое цивилизации; единственное, что требуется, это довести отрицание до конца, так, чтобы, за счет сознательной перегруппировки, она бы скатилась не в пустоту, но в «новое чистое пространство, которое могло бы стать предпосылкой для новой творческой активности».
Мир, который следует отрицать постольку, поскольку он обречен на уничтожение, - это прежде всего «материалистическая и буржуазная цивилизация», которая сама означает отрицание предшествующего и превосходящего ее мира. Здесь мы согласимся с автором, но сразу же отметим, что он не делает различий между формами, свойственными самой этой «буржуазной» цивилизации, и наследию сакрального, которое выжило внутри нее и вопреки ей. Равным образом он готовит ту же судьбу, что и для цивилизации в целом, для всего того, что еще сохранилось в цивилизациях Востока, и тем самым также не проводит различий между социальной структурой и духовным содержанием. Мы вернемся к этому позже.
В начале же рассмотрим другой аспект данной работы, с которым мы согласимся практически безоговорочно. Это критика, зачастую бесподобная, автором различных течений современной мысли. Эвола не позволяет себе ввязаться в философские дискуссии, т.к. современная философия – уже давно не «наука об истине»; она даже не претендует на это. Он рассматривает е как симптом, как ментальное отражение экзистенциальной ситуации, в которой доминирует чувство отчаяния: поскольку отрицается трансцендентное измерение, остается лишь тупик; не существует больше выхода из порочного круга, где рациональные элементы брошены на произвол самих себя; все, что остается, это описание своего собственного поражения. В качестве исходного пункта своего анализа автор выбирает «философию» Ницше, в которой распознает предчувствие трансцендентной реальности, поскольку там имела место попытка выйти за пределы рационального порядка – попытка, обреченная на неудачу из-за отсутствия духовной доктрины и дисциплины.
Таким же образом автор исследует основания современной науки (…) Не менее обстоятельны и заметки автора о социальной структуре и искусстве в современном мире. Тем не менее, мы должны оговориться относительно тезиса о «порабощении сил отрицания» применительно к современному миру.
(…) Автор забывает, что символ не есть объективно соответствующая просто чему-либо форма, но форма, соответствующая духовной цели или интеллектуальной сути; в некоторых традиционных искусствах совпадение между практическим и духовным предназначением вызвано тем, что в данном случае одно не противоречит другому, чего нельзя сказать о машинах, которые никак не могут быть рассмотрены в отрыве от контекста десакрализованного мира. Фактически, то, что воплощает машина, - это то, чем она по сути и является, т.е. определенный вызов космическому и божественному мироустройству; она может состоять из «объективно» геометрических элементов вроде кругов и квадратов, но в своем взаимодействии – точнее, не-взаимодействии - с космической средой она транслирует не «платоническую идею», но «свертывание сознания», мошенничество и подтасовку. Конечно, существуют некоторые пограничные случаи, наподобие машин, которые могут использоваться как традиционные инструменты, или сегодняшние суда, которые по форме соответствуют движению воды и ветра, но это – всего лишь частичное соответствие, которое не противоречит сказанному. Что касается «функциональной» архитектуры, включая современную урбанистическую, она может называться «средством» только если признавать за «средство» и саму цель. Но любая архитектурная форма соответствует той или иной концепции жизни и человека; и Эвола сам же и критикует социальные программы, имеющие отношение к современной архитектуре.
Верно, что не существует форм, полностью лишенных связей с архетипом; но данное правило здесь не применимо по следующей причине: чтобы форма стала символом, необходимо поместить ее в определенный иерархический порядок относительно человека. Чтобы быть предельно точными, выделим три аспекта символизма вещей: первый - простое существование формы, в этом смысле каждая вещь проявляет свой небесный исток; второй – значение формы, ее интеллектуальная интерпретация либо в рамках заданной системы, либо самой по себе через интерпретацию ее сути и прототипа; третий – духовная эффективность символа, что предполагает его использование в психическом и ритуальном соответствии с той или иной традицией.
Мы подчеркнули этот момент потому, что Юлиус Эвола отказывается признавать решающее значение приверженности какой-либо традиции, признавая при этом возможность спонтанного или нерегулярного духовного развития, под руководством в некотором роде нерожденного инстинкта, который можно актуализировать через принятие кризиса нынешнего мира в качестве освободительного катарсиса. Для Эволы, это практически единственная перспектива, которой может воспользоваться «дифференцированный человек» в наше время, т.к. приверженность религии, согласно Эволе, означает интеграцию в более или менее упадническую коллективную среду, а возможность регулярной инициации исключена.
«(…) Сегодня, даже Восток не может предложить ничего, кроме «режима остатков»; фактически приходится признать это, как только сталкиваешься с духовным уровнем тех азиатов, кто экспортирует свою восточную мудрость и распространяет ее среди нас».
Данный аргумент совершенно нелогичен: если указанные азиаты действительно представляют восточные традиции, будут ли они распространяться о них? Но если Эвола и прав в своих суждениях относительно традиционных структур как человеческих групп, его видению вещей все равно свойственна серьезная ошибка, т.к. насколько долго традиция сохраняет нетронутыми свои сущностные формы, она продолжает являться гарантом духовных влияний – или божественной благодати – чье воздействие несомненно превосходит силы человека. Мы знаем, что существуют методы, подобно Дзену, основанные на «силе самости» и отличающиеся, следовательно, от методов, основанных на «силе инаковости», т.е. обращения к Благодати; но ни то, ни другое не существует вне формальных рамок той или иной традиции. Например, Дзен, дающий, возможно, наиболее поразительные примеры не-формальной духовности, целиком и по сути признает наличие сакральных форм. Формы преодолеваются не за счет того, что их следует отвергнуть с самого начала, но путем интеграции их в супра-формальное.
Более того, Эвола сам определяет посредническую функцию формы, когда говорит о роли духовного «типа», который он противопоставляет индивиду или «личности» в профаном и современном смысле (…) Автор верно отмечает, что духовный тип помещен в рамки традиции, но, однако, это не заставляет его считать, что «типическая» - или сверх-индивидуальная – природа свойственна всем сакральным формам, без сомнения, по причине того, что им не принимается во внимание то, что монотеистические религии называют Откровением. Нелогично признавать «трансцендентное измерение» существа – иными словами, эффективное со-участие человеческого интеллекта и Божественного Интеллекта – не признавая Откровения, т.е. проявления этого Интеллекта или Духа в объективных формах. Существуют строгие отношения между супра-формальной, свободной и недетерминированной природой Духа и его спонтанным – «инспирированным Небесами» - выражением в по необходимости детерминированных и неизменных формах. По своему происхождению сакральные формы служат инструментами духовных влияний, т.е. возможностей бесконечного, и тем самым нельзя говорить о традиции, где сохранилась одна только форма – дух которой покинул ее, как душа покидает тело: смерть традиции всегда начинается с изменения ее сущностной формы.
Согласно пророчествам, сакральное пристанище интегральной традиции останется до конца цикла; это значит, что всегда здесь или там найдется открытая дверью Для человека, способного выбраться из своей раковины и движимого искренней волей, ни упадок окружающего мира, ни принадлежность определенной людской среде не составят непреодолимого препятствия.
***
Вернемся к заголовку книги Эволы: максима, что тот, кто не хочет быть разорванным тигром на куски, должен его оседлать, очевидно несет тантрический смысл. Тигр, тем самым, представляет образ полной страсти силы, которую следует приручить. Можно задаться вопросом, действительно ли в этой метафоре имеется ввиду духовный человек в его отношении к деструктивным тенденциям современного мира: отметим, во первых, что не все, что угодно, можно назвать «тигром»; за рассмотренными Эволой формами и тенденциями мы не увидим ни природной и органической силы, ни распространяющую красоту и силу шакти; духовный человек может воспользоваться раджасом, он должен отвергнуть тамас; наконец, есть формы, несоответствующие внутренней природе духовного человека и духовным ритмам. На самом деле, не частичные, искусственные и гибридные характеристики современного мира могут служить духовной поддержкой, но то, что в этом мире существует от начала времен.
http://evolist.livejournal.com/13414.html Для справки Титус Буркхардта (1908-1984). Внучатый племянник того самого Якова Буркхардта, о котором я писала в теме "История, которую мы не знаем". Его книга издавалась в НА-ом издательстве "Алетейа". "сакральное искусство Востока и Запада. Принципы и методы". (1999), по английскому изданию 1967 года.
Антифашизм – идеология и практика общественного противостояния неофашистским и фашизоидным тенденциям и явлениям.
Современный фашизм, в отличие от итальянского фашизма или немецкого национал-социализма, обычно рассматривается не как господствующий режим отдельно взятого государства, а как идеологическое социальное течение, предполагающее несколько базовых элементов: нетерпимость (интолерантность) по отношению к каким-либо социальным группам (расизм, шовинизм, радикальный национализм, гомофобия, антисемитизм и т.п.), сопровождающаяся призывами к их дискриминации, выселению или даже физическому уничтожению; тоталитарное мышление, предполагающее полное превосходство всевластного государства, «нации», идеи, и т.п. над отдельной личностью, которую, соответственно, можно приносить им в жертву, не считаясь с принципами человеческого Достоинства и Прав Человека; милитаризм и «культ физической силы», делающие ставку на насилие, военные способы решения политических проблем, а также силу и агрессию в межличностных конфликтах.
С точки зрения описанной концепции, антифашистскими никак не могут считаться организации (движения, группы), в той или иной степени разделяющие хоть один из выделенных нами компонентов: 1) выступающие против дискриминации одних меньшинств (например, национальных) и при этом одобряющие нетерпимость по отношению к другим (религиозным, социальным группам и т.д.); 2) построенные на принципах неких «надличностных» ценностей (например, «великих идей»), в жертву которым могут приносятся отдельные люди; 3) считающие приемлемыми и даже предпочтительными силовые методы борьбы с носителями фашистской идеологии («боевые анти-фа»). Фашизму как комплексному явлению противостоит не столько антифашизм в узком понимании, сколько целостная концепция Прав Человека, которая, выражаясь сперва в виде гуманистических идей, намного древней самого фашизма.
Первому компоненту фашизма противостоит идея Равенства - толерантность, запрет дискриминации и равенство всех перед законом. Второму противостоит идея Свободы - суверенитет Личности и уважение к человеческому достоинству любого отдельного человека, его неотъемлемые права и свободы. Третьему – идея Солидарности и Ненасилия - право на мир, на личную (физическую) неприкосновенность, право на жизнь, возможность эффективного разрешения социальных конфликтов ненасильственными методами. Эта схема (получившая название после статей современного социального философа Даниила Горецкого «системный антифашизм» или «глубинный антифашизм») фактически утверждает необходимость одновременной работы со всеми тремя компонентами фашизма (прежде всего – с помощью принципов Прав Человека), а не фокусирование на одной лишь проблеме расизма и дискриминации.
Именно такой подход нашел свое воплощение в деятельности международного Молодежного Правозащитного Движения (МПД), международной Молодежной Сети против Расизма и Нетерпимости, «Коалиции против ненависти» и многих других организаций.
Ценность этой статьи очень сомнительна. На новый акрополь не похоже, а похоже на чушь.Слишком долгое вступление, статья по заказу - представлены все стереотипы о сектах. НА нельзя классифицировать как обычную секту. Ни разу в НА не слышала обращения "мать Елена":) Но тем не менее выкладываю ссылку:
Антитоталитаризм – идеология и практика гражданского противостояния «тоталитаризму» (тоталитарному мышлению и тоталитарным тенденциям в обществе и государствах).
Во многих современных подходах тоталитаризм рассматривается не как политический режим конкретной страны и эпохи, а как совокупность идей и моделей поведения, которые, преломляясь в социальной практике, и приводят в итоге к возникновению тоталитарных политических режимов.
Следуя этому подходу можно выделить пять компонентов («осей»), по которым развивается тоталитарное мышление: отношения «Человек и вождь», в рамках которых возникает «авторитаризм»; отношения «Человек и масса», которые можно назвать «охлократией», «властью толпы»; отношения «Человек и государство» (государство как единый и безликий механизм, а не отдельные носители власти), и в этом случае преклонения человека перед этой машиной можно говорить об «этатизме», отношения «Человек и идея» (идея «мировой революции», «мирового господства», «великой нации» или любая другая, становящаяся центральной для значительных социальных групп), которые очень условно можно определить как «фанатизм»; отношения «Человек и структура» (в качестве социальной структуры или системы может выступать организация или группа, частью которой является личность), которые в случаях «структурного» подавления личности можно назвать «корпоративным сектантством».
Противостояние тоталитаризму – это, прежде всего, не оппозиция определенным социальным институтам или формам политического устройства, а особое отношение к Свободе. Здесь принципиально важным является ограничение влияния вождей, толпы, государства, идей и групп/структур на сознание людей, и расширение границ личной свободы, индивидуальной ответственности и участия людей в управлении своей жизнью и жизнью своего сообщества, а следовательно – последовательное уважение к достоинству личности и защита Прав Человека как универсального принципа, являющегося базовым по отношению ко всем «вторичным» структурам – вождям, идеям, государствам, толпам и структурам.
Современная работа в сфере антитоталитаризма состоит прежде всего из следующих компонентов: увековечение и распространение памяти о преступлениях и ужасах тоталитарных режимов прошлого; широкое общественное обсуждение тоталитарной тематики, в том числе, через образы культуры; развитие навыков критического мышления и самостоятельного суждения у молодежи; распространение гуманистических ценностей и идеалов свободы путем просвещения; системная работа по защите Прав Человека.
Примерами действий антитоталитарной направленности в современной России могут служить акция «Помни 37-й год!» (www.remember1937.hrworld.ru) и деятельность общества "Мемориал" (www.memo.ru).
«Обыкновенный фашизм», Михаил Ромм, СССР, 1965 «Рим – открытый город», Роберто Росселини, Италия, 1945 «Академия смерти», Дэннис Ганзель, Германия, 2004 «Американская история X», Тони Кэй, США, 1998 «Список Шиндлера», Стивен Спилберг, США, 1993 «Фанатик», Генри Бин, США, 2001 «Тёмная ночь», Олег Ковалов, Россия, 2001 «Время цыган», Эмир Кустурица, Югославия, 1988 «Чёрная кошка – белый кот», Эмир Кустурица, Германия / Франция / Югославия, 1998 «Хористы», Кристоф Барратье, Франция / Швейцария / Германия, 2004 «Солнце», Александр Сокуров, Россия / Франция / Италия / Швейцария, 2005 «Жизнь прекрасна» Роберто Бениньи, Италия, 1997 «Головой о стену», Фатих Акин, Германия / Турция, 2004 «Пианист», Роман Полански, Великобритания-Франция-Германия-Нидерланды-Польша, 2002 «Выбор Софи», Алан Дж. Пакула, США, 1982 «Столкновение», Пол Хаггис, США, 2004 «Мандерлей», Ларс фон Триер, Дания / Франция / Германия / Швейцария, 2005 «Ненависть», Мэтью Кассовиц, Франция, 1995 «Бал монстров», Майк Фостер, США, 2001 «Макс», Менно Мейес, Канада / Германия / Франция / Великобритания, 2002 «Чёрная книга», Пол Верхувен, Германия / Великобритания / Бельгия, 2006
Кино против милитаризма
«Пятая печать», Золтан Фабри, Венгрия, 1976 «Ничья земля», Данис Танович, Бельгия / Босния / Герцеговина / Франция / Италия / Великобритания / Словения, 2001 «Кукушка», Александр Рогожкин, Россия, 2002 «Подполье», Эмир Кустурица, Франция / Югославия / Германия / Венгрия, 1995 «Апокалипсис сегодня», Ф.Ф. Коппола, США, 1979 «На Западном фронте без перемен», Льюис Майлстоун, США, 1930 «Боулинг для Колумбины», Майкл Мур, Канада / США / Германия, 2002 «Слон», Гас Ван Сент, США, 2003
Кино против тоталитаризма
«Папа в командировке», Эмир Кустурица, Югославия, 1985 «Пролетая над гнездом кукушки», Милош Форман, США, 1975 «Трудно быть богом», Петер Фляйшман, Швейцария / Германия / Франция / СССР, 1989 «Догвилль», Ларс фон Триер, Норвегия / Япония / Италия / Германия / Швеция / Франция / Финляндия / Голландия, 2003 «Конформист», Бернардо Бертолуччи, Италия / Франция / ФРГ, 1969 «1984», Майкл Рэдфорд, Великобритания, 1984 «Скотный двор», Джон Стефенсон, США, 1999 «Убить Дракона», Марк Захаров, Германия / СССР, 1988 «Дом, который построил Свифт», Марк Захаров, СССР, 1982 «Эквилибриум», Курт Уиммер, США, 2002 «Эксперимент», Оливер Хершбигель, Германия, 2001 «Бал», Этторе Скола, Франция / Италия / Алжир, 1983 «Плюмбум, или Опасная игра», Вадим Абдрашитов, СССР, 1986 «Повелитель мух», Питер Брук, Великобритания, 1962 «Три толстяка», Алексей Баталов, СССР, 1961 «Кин-Дза-Дза», Георгий Данелия, СССР, 1986 «V значит Вендетта», Джеймс Мактейг, США, 2006 «Гадкие лебеди», Константин Лопушанский, Россия / Франция, 2006
Тоталитаризм нередко выводится в антиутопиях. Классическое изображение тоталитарного общества в литературе представлено в произведениях:
Евгений Замятин, «Мы» (1920—1921, опубл. в 1955); Андрей Платонов, «Котлован» (1930) Олдос Хаксли, «О дивный новый мир» (1932); Джордж Оруэлл,«Скотный двор» (1945); Джордж Оруэлл, «1984» (1948); Рэй Брэдбери, «451 по Фаренгейту» (1953); Владимир Войнович, Москва 2042 (1986) Сергей Доренко, «2008» (2005) Владимир Сорокин, «День опричника» (2006), «Сахарный Кремль» (2008).
Роман Ф. М. Достоевского «Бесы», посвящённый терроризму в России и опубликованный в 1872, предсказал многие черты тоталитаризма XX века.
Белов, Пётр Алексеевич, создал цикл картин антитоталитарной направленности: «Мейерхольд», «Беломорканал», «Грачи прилетели, или Апрельский пленум», «Пастернак» и другие…
Михаил Ромм, «Обыкновенный фашизм» (1965) — фильм уделяет значительное внимание культу Гитлера, однопартийной системе и искусству Третьего рейха [Ципко А. С. Идентификация тоталитаризма // Независимая газета. 2009-11-03].
===
Ну и конечно библиография там в статье Тоталитаризм неплохая для старта
